– А у нас есть маги, и они хорошо владеют кнутами онкула, – отмахнулся граф.
– И все же, Ваше сиятельство, мы хотели бы отговорить вас от этой затеи. – Насупились охотники. – Мы даже готовы вернуть вам те деньги, которые взяли авансом, в царстве мертвых они нам не пригодятся.
– Бездна с вами, – не выдержав ругнулся Гастис, – оставайтесь здесь, если с нами что-нибудь случится, то вернетесь и сообщите герцогу. Но вознаграждения вам не видать.
Перед тем как снова начать движение вперед, граф прошел чуть дальше по дороге и прислушался. Ничего расслышать не получилось, вокруг только снежное безмолвие. Откуда эти трусы могли узнать, что именно здесь можно встретить гигантских зимних скорпионов? Он нетерпеливо махнул рукой, подавая команду движения и дождавшись первого доползшего до него короба, полез внутрь, так как вполне отдавал себе отчет, о том, что как бы не трусили охотники, вряд ли они станут врать ради красного словца.
Далеко уйти не удалось, первая атака на них произошла почти сразу же, как последний легионер пересек невидимую границу, о которой их предупреждали. Твари одним прыжком выскочили из-под снега, и не успела еще снежная пыль осесть на землю, как раздались первые крики боли. Удивительно, но даже когда графа предупреждали о том, что снежные скорпионы очень быстры, он не мог представить себе, что настолько. Эти твари перемещались стремительно, причем одинаково быстро во всех направлениях, не теряя времени на развороты. Если маги вооруженные кнутами онкула и смогли дать отпор первое время, то легионеры со своими копьями оказались перед тварями совершенно беззащитными. Некоторое время удавалась сдерживать тварей с помощью ловчих сетей, которые накидывались на скорпионов, но те быстро распознали опасность для себя и стали уворачиваться от них, продолжая атаки. Дальше – больше, снежные скорпионы применили новую тактику против магов, один из самых больших скорпионов вдруг отходил подальше от сватки, расставлял клешни в сторону, приседал, а потом начинал стремительно набирать скорость в сторону мага, толкая перед собой снег как бульдозер. За десяток шагов до мага, он резко вскидывал клешни вверх, и весь этот снег летел в сторону защитника, образуя снежную пелену, за которой ничего не было видно.
В конечном итоге «военные действия» были бездарно проиграны, и выжившие легионеры укрылись в коробах. Немного поразмыслив, и поняв, что положение сложилось отчаянное, граф принял решение об отступлении, хоть и противился этому всеми фибрами души. Легионеры сняли нижние щиты и, упираясь ногами в дорогу, стали двигать свои ящики назад. Вот только у тварей на эту тему появилось иное мнение, как только короба стали двигаться в обратном направлении, одна часть тварей стала тормозить движение, упершись клешнями в стены коробов, а другая начала сгребать ото всюду снег образуя своего рода препятствие движению. Несколько раз удалось удачно сманеврировать, и обойти снежные кучи, но твари быстро учились и, в конце концов, граф с ужасом осознал, что двигаться они больше не могут. С большим трудом удалось сблизить короба друг к дружке и занять круговою оборону.
За всеми этими перипетиями наступила ночь и хоть все были вымотаны до предела, никто не сомкнул глаз, вздрагивали от каждого шороха снаружи. Да какой там шорох, время от времени то одна, то другая тварь пробовала на прочность стенки короба, иногда им даже удавалось выдрать пару – тройку досок из обшивки и тогда среди легионеров начиналась паника. Несколько раз ночью один из магов выбирался на крыши коробов и кнутом онкула отгонял особо настырных тварей, но помогало это мало. Утро не принесло ничего нового, твари по-прежнему сновали вокруг и иногда пытались попробовать прочность коробов на зуб. Попытка проявить активность едва не закончилась трагически, снова откуда-то появилось большое количество тварей, и они уже стали предметно крушить короба, стенки одного из них не выдержали, пришлось эвакуировать легионеров в соседний короб через люк на крыше. Настроение у всех упало еще ниже, теперь мало кто сомневался, что отсюда им уже не выбраться. Граф пролез наверх и теперь с мрачным видом смотрел, как твари расправляются с останками первого, не выдержавшего атаки, короба. Нельзя сказать, что его идея с защитными коробами оказалась полностью провальной, вовсе нет, но кто мог подумать, что делать их надо было еще прочней? Грустно, что понимание этого приходит только тогда, когда изменить ничего невозможно. И тут его слух уловил далекий щелчок кнута. Сначала он решил, что ему просто показалось, но через пару вздохов он услышал еще несколько щелчков, это могло означать только одно, кто-то шел к ним на помощь.