— Не понимаю, — скривилась дочь, — зачем ты мне это показываешь? Ну, дадут Антонадо титул герцога, мне от этого никакого проку, и тащится с ним на край земли, я не собираюсь.
— Ты действительно не понимаешь? — Удивилась ее мать. — В данном случае сестра Партуса рассчитала верно, через Антонадо она бьет по тебе, а значит и по нашему дому. Винченца совсем потеряла стыд, она уже идет напролом, не обращая внимания на мораль. Думает, что загнала меня в угол и не понимает, что после этого я не могу пойти с ней на соглашение, иначе потеряю авторитет главы рода. Кроме тебя у меня и еще есть дети, и их будущее тоже решается сейчас. Винченца не остановится, если уступить ей сегодня, завтра она потребует больших уступок и наша жизнь превратится в ад. Если ей удастся сломать меня, то она будет думать, что сможет сделать то же самое и с другой знатью, а этого допустить нельзя ни при каких обстоятельствах.
— Значит граф…
— Да. В данном случае, я ничем не смогу ему помочь, по крайней мере, в ближайшее время. Только когда мы объединим усилия и создадим серьезную оппозицию королю, мы сможем вызволить его из гиблых земель. Но не в этом кроется основная часть проблем…, — поморщилась герцогиня, — тебе тоже придется отправиться вместе с ним.
— Зачем?
— Таковы условия игры. — Принялась Тимонда объяснять расклады своей дочери. — Как я и говорила, твои отношения с графом были востребованы сочинителями, по столице уже ходят рукописи, где ваша помолвка описывается исключительно в романтических тонах. Представь себе, какое разочарование наступит после ее расторжения? Нет, лучше мы представим обществу Антонадо как мученика, а если ты составишь ему компанию, то о Партусе вообще все будут говорить как о злобном короле, которому неведомы чувства.
— Но я не хочу ехать в гиблые земли, — вскинулась Оливия, — судя по слухам там жить невозможно, опасные твари подстерегают на каждом шагу.
— Слухи всегда несколько преувеличивают опасность, — отмахнулась герцогиня, — тебе лучше озаботиться подготовкой к свадьбе.
— Мама!
— А что мама? Я уже объяснила тебе все расклады, мы теперь не можем затягивать помолвку, надо решать, но расторгнуть ее сейчас — это признать поражение; продолжать делать вид, что ничего особенного не произошло, это дать понят, что чувств не было, и все поймут, что помолвка фиктивная. Остается заключение брачного союза, теперь нужно уговорить Антонадо, чтобы он дал согласие на брак, даже не представлю как, уж слишком велика у него к тебе неприязнь.
— Это не у него неприязнь, — засопела дочь, — это у меня к нему счет. И зря ты так беспокоишься, за деньги он согласится на все. Но нужно ли это нам?
— Бездна, кого я пытаюсь вразумить? — Вздохнула Тимонда. — Видимо университет плохо подействовал на твою голову, мне говорили, что люди начавшие осваивать магию не от мира сего, сейчас я вижу, что это правда. Очнись, дочь, ты не понимаешь своего настоящего положения. В настоящее время у тебя нет никаких прав, ты никто, завтра тебя могут привлечь на службу и я никак не смогу защитить тебя, ты этого хочешь? Единственно кто может обеспечить тебе защиту это Антонадо, и только в том случае, если будет заключен брачный союз. У тебя просто нет другого выхода. Так что усмиряй свою гордыню и налаживай отношения с графом. Не будешь этого делать, не получишь ни одного золотого из кассы дома. Мы все работаем на процветание своего рода и дома, если кто-нибудь не хочет этого делать, то зачем нам его содержать? И помни, твоя строптивость может помешать нашим планам, тут никому не интересны твои капризы.
Оливия была настолько ошарашена рассуждениями матери, что даже не нашла, что возразить. Раньше она не очень-то интересовалась политикой, но как оказалось, политике до этого дела нет, там мнение других в расчеты принимается редко.
Глава 15 Государственное дело
Мой вояж в родные пенаты закончился неожиданно, вдруг заявился курьер и передал волю короля, надлежало срочно прибыть в столицу, видимо конфликт сестры короля со знатью продолжал набирать обороты. Вот ведь неймется Винченце, опять пакость какую удумала. Так-то я вполне мог наплевать и «опоздать» к сроку, но чувствуя, что есть такая возможность, посыльному поручили присмотреть за молодым человеком на обратном пути. Понятно, придется ехать. Вот только мне не понравилось, как этот соглядатай стал подгонять меня, постоянно угрожая пожаловаться на то, что не тороплюсь выполнять распоряжение монарха.
Короче, достал он меня настолько, что решил его проучить, как только выехали на тракт, активировал амулеты поддержки веса, вставленные в седло грона, и погнал на максимальной скорости. Смотрю, моей животине такой расклад понравился, а что, повис на подпруге, да только копытами помахивай, и не устает сильно и скорость передвижения такова, что все вокруг мелькает. После того как отобедал на постоялом дворе, специально подождал курьера, чтобы тот успел сменить загнанного грона, предупредил, что остановлюсь на постоялом дворе в дневном переходе и снова в путь. Пусть попробует догнать. Не догнал, чего и следовало ожидать, ну а я решил, что будет правильным сначала заехать домой, привести себя в соответствующий вид, а уж потом можно и в столицу, надо предварительно разузнать, для чего меня туда тащат. Как потом мне стало известно, опередил я того соглядатая на четыре дня, хотя он ездовых гронов совсем не жалел.