Тимонда победно смотрит на свою дочь:
— Ты учись, учись — граф правильно рассуждает, не геройствует без нужды. Даже спасать себя не просил.
— А что, меня можно было как-то спасти? — Вмешиваюсь в семейный разговор.
— Трудно сказать, — пожимает плечами герцогиня, — но если бы ты разорвал помолвку, то шансы определенно появились бы.
— Они бы стали гораздо выше, если бы я пел серенады у двери Ее Высочества.
— Не обольщайся, — ухмыльнулась Тимонда, — место у ее двери уже занято. Там мастера петь серенады нечета тебе.
— Да я как-то совсем не страдаю по этому поводу.
Хм, а чего это герцогиня так на меня смотрит? И Оливия тоже все больше в сторону молчит, уж не угадал ли я, предположив, что Тимонда сама стала заложницей ситуации и отказаться от помолвки не может. Вот я попал. Говорила мне мама, не верь женщинам, обманут. И ведь обманывали в прошлой жизни…, а может быть, и нет. По этому поводу я всегда вспоминаю бессмертные строки: «Ах, обмануть меня не трудно!.. / Я сам обманываться рад!». Была все же надежда, однако сейчас становится понятно, что волею обстоятельств ни она, ни я стать инициаторами разрыва не можем. А значит, герцогиня потребует продолжение банкета.
— Антонадо, а ты слышал последние сплетни про тебя и Оливию? — Задает интересный вопрос герцогиня.
— Это вы про романы сочинителей? — Интересуюсь я, вопрос не праздный, единственный мой источник сплетен в столице это Виоланда, а он далеко не полный, так и хожу необразованный.
— Ну, да, — кивает Тимонда, — тут я виновата, упустила из виду, что жених моей дочери так и не был представлен членам нашего столичного клуба.
Ню, ню, так я и поверил об упущении из вида. Так там и ждут в герцогском женском клубе пацана с графским титулом, хоть бы сейчас не вешала лапшу на мои бедные уши. Видимо отношение к этому достаточно точно отразилось на лице, так как герцогиня сразу закашлялась, чтобы скрыть неловкость.
— Так что насчет сплетен? — Прихожу ей на помощь.
— В столице ходит слух, что между тобой и Оливией возникла такая любовь, что бедную девочку не остановило даже отлучение от рода. А твое извинение на дуэли однозначно трактуется как проявление любви к Оливии.
— Да? — Чешу затылок. — Очень интересный взгляд на события. Но Ваша Светлость, я уже призвал на помощь все невеликие остатки своего ума, но так и не в состоянии понять направление нашего разговора. Может, будет проще сразу перейти к делу?
— Не проще, Антонадо, — вздохнула мать Оливии, — это слишком деликатный вопрос, и мне нельзя его обсуждать с тобой в деловой манере.
— Даже так! — Тут действительно меня удивили. — А я подумал, что вы позвали меня, чтобы разорвать помолвку.
— Нет, я хотела обсудить с тобой полностью противоположную тему.
— То есть, у вас появилась причина рассматривать меня не только в качестве фиктивного жениха?
— Молодец, ты нашел правильную формулировку, — открыто улыбнулась Тимонда, — как ты отнесешься к таким изменениям?
— «А не пошли бы вы, Уважаемая…», — чуть не режу правду матку в слух, но вовремя спохватываюсь, неприязнь не повод для демаршей, тут не нужно «рвать с кровью», дом Ксорис пока еще мне нужен, поэтому надо попробовать славировать.
— Ваша Светлость, все же давайте говорить прямо, я уже пожалел, что два месяца назад дал свое согласие на помолвку с вашей дочерью. Теперь у меня проблем не счесть, нужно ли мне проблем еще больше?
— Почему больше? — Удивляется Тимонда, — после того как тебя одарят гиблыми землями ты станешь неинтересен сестре короля.
— Я не имел ввиду Винченцу.
— О…. — герцогиня покосилась в сторону дочери, — но тут все в наших руках, мы можем договориться.
— Зачем мне эти договоренности? — Пожимаю плечами, — У меня нет ни малейшего желания брать на себя какие бы то ни было дополнительные обязательства, мне и тех, что сейчас есть более чем достаточно.
— Но тебе предстоит сложная поездка, для этого понадобится много денег, — пошел в ход арсенал соблазнения блеском золота.
— Многие проблемы деньгами не решаются, — парирую я предложение Тимонды, — к тому же, зачем тратить больше чем это необходимо? Чем больше денег я получу со стороны, тем меньше будет выделено из казны. Разве не очевидно.
— Очевидно, — кивает герцогиня и тут же поворачивается к дочери, — Оливия, дорогая, мне кажется, тебе нужно привести себя в порядок после дороги.
— «Ясно, сейчас опять начнется шантаж», — пришло мне в голову, и не ошибся.