На старый королевский тракт вышел к середине следующего дня, уставший и не выспавшийся, ночью вокруг выворотня, под которым я устроился на ночь, крутился какой-то хищник, даже пытался раздвинуть колючие ветки кромиса, которыми я закрылся. Только громким звуком капральского свистка удавалось его на время отогнать, а что, при режимах, звук от свистка сильно так бьет по ушам, далеко не каждый зверь его может терпеть. Утром, увидел следы, отпечатавшиеся на снегу, и меня прошиб пот, видимо руфар (хищный медведь не залегающий в зимнюю спячку) был не сильно голоден, или запах шерфа насторожил, раз решил не рисковать с непонятной добычей, а так, справиться ему со мной было раз плюнуть, у него лапа размером больше моей головы. Будем считать мне снова везет, однако сейчас появился новый вопрос, судя по следам на дороге, где-то за час до того как я здесь появился, в нужную мне сторону, проехали три возка, стоит ли мне их догонять? Пока отдыхал, решил, что не стоит этого делать, вроде бы и надо, это все-таки хоть какое-то прикрытие, меньше привлекаешь к себе внимания, двигаясь с обозом, но если посмотреть иначе, придется отвечать на вопросы, а это сейчас ненужный риск.
Первое поселение обошел стороной — вовремя заметил тропу, которая срезала дорогу, а вот второе обойти не получалось, да видимо уже и не стоило, неизвестно, успею добраться засветло до жилья или придется опять ночь в лесу коротать. Вот что хорошо в этом мире, так это то, что здесь на постоялых дворах хозяева не надоедают путникам своими вопросами, конечно, может кто-то из постояльцев проявить любопытство. Но и здесь соблюдаются некие правила, не принято сразу начинать разговоры с вопросов, а если интересных тем для завязки разговора не найдено, то и продолжения не следует.
На входе поздоровался с хозяйкой постоялого двора, которая скоблила длинный стол во дворе и поинтересовался:
— Еда и ночлег есть?
— Как не быть, — спокойно ответил та, откладывая в сторону скребок, — комната на одного попроще три медяка, меблированная десять, постельное — пять чешуек. Еда, насколько закажешь, цены такие же, как и везде.
Постельное это не то, что вы подумали — простынь там или пододеяльник, это вообще матрас набитый соломой и одеяло из двух слоев сукна, поэтому и отказываются редко, лежать на голых досках никому не хочется.
— Давайте комнату попроще, с постельным бельем, мне на ночь мебель не нужна.
— Ну, это понятно, — кивнула женщина, — если надумаешь в мыльню, то медяк.
Задумался, времени достаточно, так что успею, и поесть, и помыться, и выспаться. Надо соглашаться, деньги пока есть.
— Мыльня выстудиться не должна, — продолжила пояснять хозяйка, — с утра воду для стирки грели, скажу, чтобы еще дров подкинули. Пока будешь есть, вода хорошо нагреется.
Пока заселялся в комнату, решил заодно поинтересоваться, сколько может стоить шкура шерфа, и был сильно удивлен, оказывается такая шкура как у меня стоит двадцать серебряных, в городе цена будет значительно больше, может быть даже золотой, но для этого ее надо хорошо обработать, чего мне в походных условиях никак не сделать.
— Ну, что, звать Акадию? — Спросила хозяйка. — Она с ценой сильно хитрить не будет, здешние охотники предпочитают дело с ней иметь.
— Зови, пусть смотрит, — согласился я.
Мыльня здесь, это именно мыльня, в ней есть чистые скобленые лавки, шайки с горячей водой, щелок, мочало и кусок холстины в качестве полотенца. Всякие там добавки для запаха и цвета тоже есть, только уже за отдельную плату, но мне это ненужно, не графья… ой, а ведь на самом деле граф, но об этом пока тсс.
Акадией оказалась молодая женщина, которая рядом с трактиром держала лавку, она не только скупала добычу у охотников, но и снабжала их всем необходимым. Судя по тому, что она прибежала торговаться сама, дела шли не особо хорошо.
— Хороший мех, — кивнула она, проведя по нему рукой, потом принялась рассматривать края шкуры и ее целостность, — шерф молодой, шкура не попорчена. На петлю взял?
— На дубину, — ухмыльнулся я.
— Как это? — Удивилась она
— Стукнул пару раз по голове и все, — пожал я плечами.
— Да? — Акадия сразу метнулась рассматривать шкуру, снятую с головы, с которой и пришлось провозиться больше всего. — Ого, хорошо ты его огрел.