— Поосторожней парень, — приподняла брови торговка, когда я стал рыться в вещах, которые здесь не пользовались спросом, — уж не для себя ли выбираешь?
— Не хочешь продавать? — Сделал я удивленное лицо. — Мне уйти?
— Так ты все одно не купишь, замызгаешь только. — Проворчала женщина.
— Почему не куплю, если сговоримся? — И наклонившись к владелице вещей, в полголоса поведал. — Хозяин сам сюда прийти не может, а я по комплекции один в один его сынок, поэтому и поручили поискать чего-нибудь подходящего.
— А не врешь? — Она окинула меня взглядом, а потом хитро прищурилась. — Сам-то не ряженый, случаем.
— Конечно ряженый, — хмыкаю в ответ, — разве меня бы в платье слуги баронства на торг послали одежду выбирать, это позор какой.
— Я не про то, — нахмурилась женщина, — вдруг ты из благородных.
— Ты думаешь я сын барона? О… Польстила, — расплылся я в улыбке, — нет не посчастливилось сыном барона родиться. Хотя у своего хозяина сыном не хотелось бы быть, беден как монах, не жалует его супруга, денег много не дает, он все на пыльцу косится.
— А чего не лечит?
— Лечили уже, — махнул я рукой, — лекари протрезвят, а он опять за свое. Мага разума нанимать надо, чтобы в голове что-нибудь поправил, да денег у них не хватает.
— У баронессы денег нет? Врешь поди? — Засомневалась торговка.
— А тут веришь или не веришь, какое к делу отношение имеет? — Мне пришлось сделать вид, что обидели меня недоверием.
— Плечо покажи.
— Запросто, — вытаскиваю руку из куртки и закатываю рукав рубахи, — убедилась?
— Деньги покажи.
— Эмм… — краснею и в замешательстве оглядываюсь по сторонам, — они у меня слишком хорошо спрятаны.
— В штаны что ли засунул? А кошель чего тогда на поясе висит? — Удивляется женщина.
— В кошель я камней наложил, — винюсь перед торговкой, — чтобы воры до настоящих денег не добрались, а то хозяин с меня шкуру сдерет.
— Ладно, раз деньги есть подберем мы одежду для твоего барончика, — решилась она, — только сам не вороши, на выставке далеко не все выложено.
Хорошо, что у торговцев была примерочная палатка, а то ведь здесь нижнего белья не существовало, сверкать же перед народом голым задом, а особенно передом, как-то не очень хотелось. Подыскивали баронский комплект одежды долго, успели поцапаться, помириться и снова поцапаться. Дочка ее, которая была на подхвате, устала куда-то бегать и охапками приносить одежду, но все когда-нибудь кончается и после долгого торга я наконец-то стал обладателем полного комплекта одежды отпрыска благородной, но не богатой семьи. К сожалению, с тридцатью серебряными пришлось расстаться, а ведь еще надо нож купить, без него образ не будет закончен. На хороший нож денег уже не хватало, здесь оружие и нормальные ножи дорого стоят, так что пришлось приобретать откровенную дрянь из сырого железа, но тут уж не до жиру, главное не пришлось бы его из ножен вынимать.
На следующий день с утра побежал в баню, одевать на пропотевшее тело одежду благородного нонсенс, пусть здесь времена темные и жуткие, это не повод благоухать на окружающих всякими запахами. Позабавила реакция банщика, когда он судорожно пытался вспомнить каким образом сумел пропустить благородного в баню, не содрав с него серебряную монетку. Так и стоял с открытым ртом, когда я покинул сие заведение сомнительной чистоты. Одежда кардинально преобразила Антонадо, если раньше мне приходилось в городе прятать глаза и всем уступать дорогу, то теперь пер по улице как танк, никого не замечая на пути. И это вовсе не было состояние души, просто приходилось играть по правилам, стоило мне кому-то ниже по происхождению уступить дорогу и в мою сторону стали бы тыкать пальцем, так здесь устроено общество.
В представительстве банка я вел себя так же, не оглядываясь по сторонам, сразу прошел в комнату для приема знати, конечно барон не велика птица, но других более крупных птиц в банке с утра не бывает, так что имел право.