Надо отметить, что я сильно удивил Консолату, которая у нас вела данную дисциплину, в ее понимании у мальчишек слабая психика и они плохо переносят вид крови:
— Ты уверен? — Уставилась она на меня. — Порой, когда пытаешься остановить кровь у раненого легионера, тебя всего окатывает кровью.
— Привыкну, — пожимаю плечами, — так же как и к запаху испражнений, которые сопутствуют таким травмам.
— Что ж, если ты и это знаешь, то надо будет попробовать сделать из тебя настоящего военного хирурга. Я поставлю специальную отметку в журнале, и завтра у тебя начнутся занятия в покойницкой, проверим, насколько ты не брезглив.
А чего там проверять? Я же говорил, что покойники мало того, что не кусаются, так они еще и не жалуются, так что нормально все прошло, даже определил, от чего человек загнулся, задохнулся он, засунули кляп в рот, а у него насморк был, вот и вся недолга.
— Почему ты пришел к таким выводам? — Удивилась Консолата.
— Во рту мелкие обрывки ткани, порвана уздечка языка, мелкие кровоизлияния склеры.
— Хм, а ты прав, — признала преподаватель, приподняв веко трупа. — Но нас это не касается, пусть судейские разбираются, если захотят.
С этого дня у меня появилось другое расписание, чему я был безмерно рад, все-таки заниматься делом гораздо интересней, чем заучивать заведомый бред. А еще, я решил создать кровоостанавливающий амулет, идея пришла ко мне, когда довелось присутствовать при операции, Консолата честно пыталась спасти человека, который получил глубокую резаную рану на дуэли, но элементарно не успела, потеря большого количества крови оказалась фатальна. И тут мне пришла в голову одна идея, ведь можно легко создать магический конструкт, который будет блокировать движение крови по сосудам, такие уже существуют, только используются не в целях лечения, а в целях прямо противоположных. Нужно провести серию экспериментов и подобрать такие режимы, чтобы блокировались только поврежденные сосуды, не затрагивая здоровые, тогда у раненного человека появится дополнительный шанс выжить.
Но за это возьмусь позже, пока у меня другие проблемы, часы. Сама рунная цепочка определения времени известна давно, артефакторы ее до сих пор с успехом применяют, причем отсчет идет не от какого-то момента, а в абсолютной величине, то есть цепочка сразу выдает величину силы в зависимости от того какое в данный момент время. За сутки эта сила меняется от полного отсутствия до максимального значения, знать бы еще она одинакова по всей планете или привязана к конкретным координатам. Дело осталось за малым, «оцифровать» силу и суметь донести эту цифру до потребителя. Вся проблема в том, что работу у Дэнии я не прекращал, и мне приходилось разрываться между ремонтом амулетов и разработкой часов, а это серьезная нагрузка на мой организм, банально не высыпался. Даже встречи Гедамией пришлось на время отменить, благо, что женщина оказалась не ревнивая и правильно все поняла…, или сделала вид что поняла. В таком режиме мне пришлось работать до начала лета, но в конечном итоге желаемого мне достичь удалось.
— Что это? — Дэния с удивлением смотрела на мое творение.
А действительно, в моем мире это называлось часы, от слова час, а здесь как? Вдохи? Тэны? Части? Стоп, части, сокращенно будет час.
— Это часы, по ним можно узнавать время не выходя на улицу.
— Как по башне времени? — Удивление хозяйки становится еще больше.
Башня времени это аналог солнечных часов, в каждом уважающем себя городе строилась такая башня, она была как бы эталоном, а уже потом горожане у себя во дворах сооружали солнечные часы. Вот только в пасмурный день определять время по Асону не получалось и тогда служитель должен был вычислять время по своему амулету и бить колотушкой в огромное бревно обозначая количеством ударов каждую часть. Должен сказать, что получалось неплохо, удар по бревну был глухим, не таким резким как в колокол, и в то же время бревно вибрировало на низких частотах, что позволяло слышать его почти по всему городу.
— Как думаешь, эти часы заинтересуют горожан? — Со скучающим видом спрашиваю Дэнию.
— Горожан? — Хозяйка мастерской с ошарашенным видом поворачивается ко мне. Но тут ей в голову приходит какая-то идея и глаза становятся злыми, — в бездну эту нищету. В столице мы сможем продавать это не менее чем за пять золотых.