А я как раз жила уже со своим нынешним мужем. Он моложе меня на пять лет. Я пришла к нему зареванная, мол, не будет у нас детей. Но он сказал – ничего страшного, главное, что ты здорова, а насчет детей еще подумаем. Он все знал: и диагноз, и перспективы, но не ушел, не бросил меня, несмотря даже на разницу в возрасте, и это очень сильно меня вдохновило. И мы после этого прожили с ним шесть лет, пока у меня в паху не появился узел. Мы к тому времени очень много работали, вели активную жизнь – спорт, путешествия и все такое. Почти не отдыхали, только в непродолжительных поездках. Это тоже повлияло, наверное.
В какой-то момент я обнаружила у себя в паху узел, величиной с куриное яйцо. В онкоцентре врач посмотрел и сказал, что ничего страшного. Но я, а кое-какой опыт уже имелся, настояла на проверках, попросила сделать хотя бы УЗИ. Доктор как-то нехотя согласился. А врач-узист посмотрела и сразу сказала: болезнь вернулась. Нашли еще метастазы за брюшиной, выше в лимфоузлах. Посовещавшись, они пришли к выводу, что это все неоперабельно. Доктор, к которому нас отправили после всех проверок, сказал искать два с половиной миллиона рублей. Дескать, есть препарат, он новый, еще даже не зарегистрирован в России, он вам поможет. Для нас тогда это были просто гигантские деньги. Был момент какого-то отчаяния и непонимания того, что делать. Но один из наших друзей, который нам активно помогал, сказал – вам нужно в Израиль. И мы поехали.
Странно, но у меня не было ощущения, что я могу умереть. Я эту поездку воспринимала как отпуск. Я отдыхаю в теплых краях, ну еще и обследуюсь заодно. Это, видимо, была своего рода защита – я пыталась оградить всех и себя от мысли, что это может плохо кончиться.
В Израиль я прилетела в уже очень плохом состоянии. Не могла ни есть, ни пить, даже ходить толком не получалось. Рвало и было очень дурно.
Израильские врачи сразу сказали – что можно лечиться и нужно оперироваться. Но сразу на операцию не взяли, потому что нужно было снизить активность опухоли. Поэтому сначала мне прописали курс того самого препарата, который в России не был зарегистрирован, а в Израиле уже вовсю применялся. Я купила лекарство и после первой же дозы на следующий день почувствовала себя абсолютно другим человеком. Вот вчера стоять не могла, а сегодня хожу, гуляю, ем. Как только курс закончился, меня опять пригласили в Израиль и взяли на операцию.
Израильская медицина устроена совершенно по-другому. Разница драматическая: и дело не только в технологиях, они сейчас при желании доступны всем. Дело в отношении к пациенту. Сначала замечаешь мелочи – в больницах не надо надевать бахилы, в отделение может прийти кто угодно, моя мама со мной практически жила в палате. Но главное – они с тобой все время разговаривают. Мой хирург, такой забавный персонаж, приехал на встречу на «Харлее» и был похож на героя байкерских фильмов. Он мне час объяснял, в чем будет заключаться операция, с мельчайшими подробностями. Рисовал схему. И так везде – онколог, например, свои заключения начинал словами: «Моя прекрасная пациентка Катя…» и дальше диагнозы, протоколы и все формальности. Из этих мелочей складывается настроение, а настроение – это половина успеха в таких историях. А еще это вызывает сильнейшее доверие к тому, что делает врач, а это тоже очень важно. Вот врач сидит и говорит: будем делать то-то и то-то, у этого такие-то возможные или обязательные последствия. И потом эти самые последствия уже не становятся неприятной неожиданностью. А еще израильские доктора ничего не запрещают – у них философия такая: если можешь, состояние позволяет – делай.
Как-то, уже в Москве, я пришла просить у доктора рецепт на лекарства. Для того чтобы получать эти препараты, там сложная процедура, комиссии-консилиумы. И когда она с ходу мне отказала, я начала настаивать. Она посмотрела в мою карту и сказала: «Ты живешь уже 10 лет, не гневи Бога». Я изумилась сначала, как же так – она упрекает меня тем, что я живу. Поэтому, я с ней быстро попрощалась.
На Святой земле со мной начали происходить всякие чудеса. Например: когда мы были в Храме гроба Господня, человек, который нас сопровождал, подошел к греческим священникам и попросил: «Вот девочка, она болеет сильно, помогите». Они меня завели в кувуклию и читали надо мной молитвы. И оттуда я вышла с осознанием того, что буду жить. Как пальцами кто-то щелкнул. Были сомнения, страхи, но тут все рассеялось.
После операции довольно долго меня преследовали сильнейшие боли, врачам пришлось удалить много узлов и разрезать меня вдоль и поперек. Сначала было очень тяжело, потом подобрали правильную комбинацию обезболивающих и стало легче.