– Хреново тебье? – участливо спросил он, глядя на меня.
Слово это как нельзя точно определяло мое состояние. Если, как я уже говорил, до приемного покоя я дошел своими ногами, то в палату меня везли уже на каталке. Состояние ухудшалось с каждой минутой, температура зашкаливала, к вечеру не было сил уже даже бояться. В отделении сразу подключили к капельнице и начали вливать в меня лошадиные дозы антибиотиков. Это не тот антибиотик, который в таблетках дают при банальной ангине. Это лекарство резерва, которым спасают жизнь. По воздействию на организм оно не намного лучше химиотерапии, поэтому всю ночь меня рвало, что тоже, как сами понимаете, сил не добавляло. К утру поцарапанный палец распух и посинел, перепуганные онкологи вызвали для консультации хирургов. Каждые несколько часов у меня брали кровь на анализ, но чертовы нейтрофилы никак не желали подниматься и в меня продолжали лить и лить антибиотики. Первые два дня прошли в каком-то бреду: что было, помню плохо. Встревоженная Алена звонила каждые полчаса, но говорил я бессвязно, что пугало ее еще больше. На третий день показатели иммунитета понемногу поползли вверх, нарыв на пальце вскрылся, и врачи стали смотреть на меня более оптимистично. Стало ясно, что я проскочил. Но отпустили меня домой только через пять дней.
Или вот такой случай: пригласили друзья на вечеринку по случаю дня рождения их дочери. Мы сдуру поперлись. Посреди именин виновница торжества вдруг побледнела, начала блевать и выдала высокую температуру. Обычный кишечный вирус, которые в изобилии гуляют зимой по Израилю. Мы, конечно, сразу сбежали, но печальных последствий, увы, избежать не удалось. Переболели все. Но, если жена и дети болели по одному дню с теми же симптомами – рвота, понос, температура, и выздоровели без всяких лекарств, то я угодил под капельницу и провалялся в реанимации четыре дня. И это было через пять дней после окончания очередного курса. С каждым следующим, как заметил я, выбираться из этих состояний становилось все тяжелее.
Впрочем, эти осложнения были глобальные. А еще случалось множество мелких, тоже сильно отравлявших жизнь. Вот типичная цепочка: дают «химию», начинает сильно тошнить. От тошноты дают лекарство, от него начинается жуткий запор, дают лекарства от запора. Из-за запора начинается геморрой (я предупреждал, что будут неприятные подробности). От него дают препарат, который вызывает сильную головную боль, от головной боли получаешь таблетки, которые вызывают изжогу, от изжоги дают какую-то дрянь, от которой тошнит еще сильнее. И так далее. По утрам я тоскливо смотрел на стаканчик, который приносила медсестра и в котором раз от разу становилось все больше таблеток и капсул.
У себя в городе в аптеке я стал «знаменитостью».
– Опять этот парень пришел, Ривка, который на «химии»…
Меня пускали без очереди (это закон), лекарства выдавали бесплатно (потому что онкологический больной), все очень сочувствовали и старались угодить.
Очень неприятным последствием химии стала банальная… икота. Это один из препаратов, кажется, «винкристин», дает такой эффект: раздражает блуждающий нерв, который начинает бессистемно дергать диафрагму. От икоты тоже дают таблетки, и тоже не самые полезные. Впрочем, тут как раз нашелся отличный способ. Один из медбратьев, давно трудившийся в онкологии, принес мне как-то фруктовое мороженое «Арктик» – этакий лед с разными вкусами. Оказалось, что такое элементарное средство отлично работает, замораживает раздраженный нерв и помогает куда лучше лекарств. Я спросил его, почему «Арктик» не применяют широко. Он рассказал, что на какой-то конференции предложил этот способ, но его обсмеяли и повергли обструкции.
– У фармкомпаний свой интерес, – объяснил он, – а таблетки стоят куда дороже мороженого.
Так что теперь он, на свой страх и риск, предлагает это средство больным.
А еще на одном из курсов меня шарахнула аллергия. Даже помню день и час, когда это случилось. Отойдя от очередной терапии, поехал я с семейством в кибуц на Мертвом море. Нет, не купаться, нельзя же, а немного передохнуть и отвлечься. Сидели мы с Аленой у нашего домика, пили кофе. Сделав очередной глоток, я почувствовал в горле странное першение, списав это на осадок в напитке. Но оно не проходило, я весь день прокашлял, как чахоточный, потом начал чихать. В том кибуце есть прекрасный дендрарий, вот на какое-то растение у меня, вероятно, и пошла реакция. И все бы ничего, но из-за проклятой тошноты кашлять было сплошным мучением.