Потом я справилась. Преодолела себя, свою депрессию и поняла, чем я буду заниматься. Организовала сообщество волонтеров, мы помогаем детям из бывшего СССР, которые приезжают в Израиль лечиться от рака. Организовываем им быт, привозим игрушки и продукты, возим по стране, пытаемся создать им ощущение дома и семьи. Это тоже важно, потому что они проходят через кромешный ад тяжелого лечения, еще и в другой стране. Это очень тяжело, такой я человек. Каждый день вижу эту боль, пропускаю через себя, тяжело не только эмоционально, но и физически. Иногда прихожу домой вечером и падаю. Но мне нравится то, что я делаю. Как бы это ни звучало, я воспринимаю то, что делаю, как миссию. А еще я очень многому учусь у них. Главное, учусь – жить. Здесь и сейчас, каждое мгновение, каждую секунду. Потому что они лучше других знают, как легко может оборваться жизнь и как ее нужно ценить.
Когда я оказалась в Украине, в Каменце-Подольском, то первое, что сделала – пришла на могилу Вики. Увидела ее фотографию, меня просто затрясло. Я вдруг поняла, что это она меня подвигла на то, чем я сейчас занимаюсь. У меня было чувство, что эта история произошла не случайно. Я тогда поняла, что у меня в жизни есть все, но нет ничего. Не было ощущения смысла. А теперь есть. Я понимаю, что случись это сейчас, я смогла бы ей помочь. Но знаю, что она смотрит на меня с небес и гордится мной.
Глава пятая
Самооценка
«…пришла медсестра, нацепив перчатку, взяла меня за самое то, и под возглас: „Три, два, один“ – катетер выдернула. Чувства мои были, что называется, противоречивые. Ни разу еще женщина не держала в руках мое хозяйство при таких странных обстоятельствах и ни разу это не заканчивалось такими болезненными ощущениями…»
ОТСТУПЛЕНИЕ: Есть такая теория, что самооценка врачей сильно зависит от «выздоравливаемости» их больных. Хотя это более-менее подходит к любой профессии, связанной с людьми. Отсюда простой вывод – самооценка онкологов – одна из самых низких, по понятным причинам. Впрочем, израильским онкологам как раз есть чем гордиться. Процент излечимости раковых больных здесь самый высокий в мире. И тем не менее, рак в Израиле на втором месте среди причин смертности. Другое дело – ортопеды. В этой области технологии шагнули настолько далеко, что сейчас почти нет такой проблемы, которую они не могли бы решить. Людей, после тяжелейших травм и при самых сложных патологиях, буквально собирают по частям. Даром что-ли российские спортсмены и фигуристы постоянно лечатся именно у израильских ортопедов.
Так что у профессора Сухера с самооценкой было все в порядке. Он вообще – кудесник. Точнее, мастер высокой квалификации, этакий сварщик шестого разряда. Ортопедия, на мой вкус, среди врачебных профессий, одна из самых не творческих. Там тяжелая работа, физически тяжелая. Пилить, сверлить, долбить. И цинизм прямо какой-то особенный. Один приятель-ортопед рассказывал, что любимым развлечением было после операции, когда фартук и руки по локоть в кровище, выйти в коридор, держа кусок отпиленной кости. Люди очень впечатлялись. А потом в копилку знаний об этой специальности добавил доктор Женя, который тоже учился на ортопеда.
– Я, – говорил он, – ненавидел людей, поэтому пошел учиться на ортопеда, чтобы на законных основаниях их калечить. А проучившись несколько месяцев и поближе познакомившись с яркими представителями профессии, простил человечество и перешел в рентгенологи.
К моменту моего прихода я уже очухался от четвертой «химии», даже начали расти волосы. Сухер обрадовался, осмотрел ногу. Назначил кучу проверок. Потом долго рисовал схему операции. Опухоль, тут мне повезло, была в голеностопе на малоберцовой кости. У человека в ноге от колена до щиколотки есть две кости больше– и малоберцовая. Первая – опорная, которая держит на себе вес. Вторая, менее важная, в районе голеностопа отвечает за ротационное движение стопы вверх-вниз. Вот в том месте, где она крепится к суставу, и поселилась у меня саркома. План Сухера был такой: часть кости с опухолью удалить, а чтобы стопа могла двигаться вверх-вниз, взять кусок кости из коленного сустава и переставить в голеностопный. Звучит несложно, но работа предстояла долгая, тяжелая и ювелирная.