Дальше все пошло очень быстро. На операции выяснилось, что рак продвинулся дальше, чем думали врачи, но в глубине души я надеялась, что лет пять у меня точно есть. Сначала вроде потянула мышцу в спортзале. Потом заболела спина. Я все это списывала на упорные тренировки после перерыва. Снизила нагрузки, но мне легче не становилось. Появился сильнейший кашель, от которого выворачивало наизнанку. Люди, когда слышали, переходили улицу. Лечебные сиропчики не помогали. Сначала решили – ковид. Но тест оказался негативный. Терапевт отправила на рентген. И тут оказалось, что у меня сломаны 5 ребер. Терапевт, конечно, сразу заподозрила домашнее насилие. Но я жила одна – и списать это на побои от несуществующего мужа не получилось. Отправили на КТ, и результат был удручающим. Поставили четвертую с метастазами в костях, легких и грудине. Это было в ноябре 2020-го.
Где-то в глубине души я, конечно, догадывалась, что все идет не так, как я хотела. Но признаться себе в этом не могла. Нет, я не жалела, что не пошла лечиться. Я просто знала, что рак никуда не делся. В этот раз я сразу объявила, что буду умирать. Громко и четко. Слава богу, в этот раз мама уже не настаивала на лечении. Попросила только, чтобы я все дела закончила в таком случае. Я так и поступила. И начала «сгорать». За неделю минус 5 кило. Такой себе тихий, но быстрый процесс. Только с кашлем и болями. Слетала к друзьям в Канзас, попросила помощи с собакой, подготовила бумаги, чтобы маме передали. В какой-то момент стало уже совсем легко. Я была готова просто все отпустить – вещи, дела, людей. Все. Это, наверное, как падать глубоко-глубоко на дно и не хвататься судорожно руками, а просто опускаться все ниже. И так я, видимо, достигла дна.
Момент, когда все изменилось, я помню, вот как вчера было. Был такой очень спокойный и тихий день. Я вышла на улицу – и вдруг начал падать снег. Я подняла голову, посмотрела в небо, и ко мне пришло решение – буду лечиться. И появилось ощущение невероятной свободы. Я вдруг поняла, что это не рак забирает у меня жизнь, а я сама ее ему отдаю. На следующий день пошла к врачу и сказала – буду лечиться. Но на моих условиях. Я хочу работать, заниматься спортом и вообще максимально сохранить привычный образ жизни. «Поэтому, – сказала я доктору, – расскажите, что это за лечение и подберите такой протокол, чтобы эти условия соблюсти». И врач со мной согласилась. Здесь вообще врачи такие – они не заставляют, а помогают.
Боль ушла с началом химиотерапии. С каждым вливанием становилось только легче.
Любопытная «побочка» была у стероидов, из-за нее я старалась быстрее от них избавиться. Они вызывали невероятное чувство голода, все время хотелось есть – побольше и все подряд. Был бешеный прилив энергии. Я могла 4 часа кряду гулять с собакой сразу после «химии» на стероидах. Еще и прийти домой и убираться. Посуду я мыла вообще с таким наслаждением. Но… спать стало просто невозможно. Сердце выпрыгивало из груди. Стероиды мне отменили через 4 «химии». Рвоты не было ни разу. Слабость – да. Особенно сильная сразу после снятия со стероидов. Как грузовиком переехали. Я приходила домой и падала спать.
Волосы, вот что я отчаянно хотела и хочу сберечь. Мне предложили терапию холодом. Купить шапочку, которая подключается к аппарату с охлаждающим гелем. И сидеть в ней полчаса до, во время «химии» и час после. Ощущения в шапочке такие, как будто голову засунули в ведро со льдом. Первые несколько раз думала, что сойду с ума. Голова ужасно болела. А потом я привыкла. Правда, мерзну сильно. Обычно я беру с собой шубу на «химию». В больнице приносят разогретые одеяла, но они быстро остывают. Спустя 4 месяца еженедельной «химии», я потеряла процентов сорок волос: они поредели, но не все выпали. И видно, как новые волосы уже растут. Волосы на теле все вообще выпали. Остались только брови и ресницы.
Из побочных эффектов самым сильным и неприятным стала задержка воды, отеки, особенно лица. Постоянно идет кровь из носа. Сухость кожи такая, что больно даже от прикосновения одежды, а кремы особо не помогают. Были мелочи, вроде непереносимости запахов и определенных продуктов. Немного сложнее справляться с приступами жара, из-за медикаментозной менопаузы. Это как в один момент вдруг все тело в огне. И ничего не помогает.
Да, есть и потери, конечно. К полному отсутствию чувствительности в области груди теперь еще добавляется нейропатия. Это когда нервные окончания в кончиках пальцах отказывают. Подушечки словно обожжены. Ничего ими не чувствую. Говорят, это можно лечить, но может остаться на всю жизнь.
Я внимательно слежу за лечением и схемами – что вводят, в каких дозах. Смотрю за своими показателями крови, анализы приходится сдавать раз в неделю. Вдруг обратила внимание, что, если нервничаю, то результаты ухудшаются. И тогда я стала убирать из жизни все, что мешает и раздражает. Людей, с которыми некомфортно, например. Выстроила границы для себя и для других. И начала себя любить. Даже научилась договариваться со своим телом – давай, мы сможем, у нас получится. И оно откликается. Все, например, удивляются, почему у меня не выпали волосы, хотя «химия» идет уже полгода. А я так попросила. Прошла курс по нутрициологии – изменила свое питание, очень многое оттуда повыкидывала. Я ведь была веганом, пока все не случилось. После операции раны долго не заживали, и врачи сказали мне – ты же не ешь мясо, вот и не заживает. Я начала понемногу включать в рацион мясо – и все сразу зажило. Я не стала антивеганом, просто изменила отношение к тому, что я ем. Вернулась в спортзал, на полные тренировки, сломанные ребра тоже срослись.