Во время очередного курса, как-то утром, на обходе, зашла в палату доктор Рамо в сопровождении врачей рангом помладше. Я лежал в кровати и читал книгу Амоса Оза «Повесть о любви и тьме». Изумительный роман, о судьбах страны и людей, в ней живущих. Вполне себе оптимистический, в самый раз читать в моей ситуации. И вот, значит, Рамо видит у меня в руках книгу, на русском языке, правда, но оформлена она так же, как ивритское издание. Доктор книгу узнала, сразу заохала, начала рассказывать, что ничего прекрасней в своей жизни не читала. И заявила собравшимся, что человека, который читает Амоса Оза, мы обязаны вылечить. Потом судьба свела меня с его переводчиком Виктором Радуцким. Я ему эту историю поведал, он был восхищен и попросил разрешения пересказать ее Озу. Разрешение я, разумеется, дал.
После шестого курса я понял, что дожить до конца будет проблематично. И дело даже не в бесконечных осложнениях, а в состоянии, которое от раза к разу делалось все хуже. Отходить приходилось уже минимум неделю, работал я через пень-колоду, и вся эта перспектива меня страшно угнетала. На седьмой курс я шел как на каторгу, каковой он, в принципе, и был.
Ангелина Черний, 12 лет, с. Бережанка, Украина
От автора: Кто-то сказал, что если есть Господь, зачем он допустил, чтобы дети болели раком? Это вопрос весьма философский. И, скорее, даже риторический. По работе мне часто приходится бывать в детских онкологических отделениях. Ничего страшнее не видел, вот клянусь. Если ад существует, то он – вот такой. Ужасно видеть и детей, проходящих через весь этот ужас, и родителей, которые видят это и мало чем могут помочь своему ребенку. За их родительский подвиг надо ставить им памятники.
Историю Ангелины я наблюдал своими глазами. Меня иногда просят сделать сюжет про ребенка, который лечится в Израиле, чтобы помочь со сбором денег. Счета там просто космические. В этом случае требовалось полмиллиона долларов. Так я познакомился с историей девочки.
Ей было 10 лет. Умница-красавица, жила вместе с родителями в украинском селе. Семья простая, отец трудится на заработках за границей, мама занимается детьми и хозяйством. Ангелина ходила в кружок танцев, поэтому на боли в ноге сначала внимание не обратила – потянула-растянула, бывает. Но боли не проходили, девочка стала жаловаться чаще. В районной больнице сделали снимок и решили, что это дисплазия сустава (неправильное формирование ткани). Один из врачей усомнился в диагнозе, мол, не бывает дисплазии таких суставов в этом возрасте и посоветовал обратиться в клинику посерьезнее. В областной больнице сказали, что это начальная форма ревматизма. Родители с девочкой вернулись домой, и тут грянула пандемия ковида. Долгое время они никуда не обращались, но тут девочке стало хуже – боли усилились, начала подниматься температура, ребенок начал заметно хромать. Травматолог настоял на серии снимков и заподозрил онкологию. Тогда начались уже серьезные проверки – МРТ и биопсия. Увы, но страшный диагноз подтвердился. Это была саркома Юинга, в точности как у меня.
Только ситуация была гораздо хуже. Мою опухоль нашли вовремя, насколько это возможно. Да я и жил в Израиле, и его медицина навалилась на мою болячку всей своей мощью. А украинская в этом смысле сильно отстает, а в смысле онкологии – вообще где-то на задворках. Родители девочки сразу решили, что лечиться будут за границей. Им повезло.
В израильском медтуризме, увы, развелось огромное количество жулья. Предлагают чудодейственные программы, полное исцеление от всех болезней, только приезжай и плати. Но семье Ангелины попался человек порядочный и ответственный, который согласился принять девочку без оплаты, в долг. Поручился перед больницей своими деньгами.
Ангелину привезли уже в очень тяжелом состоянии. Метастазы в печени и в легких, анализы ужасающие, сильные боли. Здесь ей поставили четвертую стадию саркомы Юинга. Ни о какой химиотерапии и речи быть не могло, сначала почти месяц израильские врачи пытались стабилизировать ее состояние. И только убедившись, что она пришла в себя и сможет пережить лечение, приступили.
Я по себе помню, как это было тяжело. Но, когда увидел протокол лечения Ангелины, мне стало плохо. Вот физически и по-настоящему. Высокодозная химиотерапия, биологическая терапия, потом операция, а потом… ДВЕ пересадки костного мозга. Как объяснили мне онкологи, чтобы выжечь все напрочь. Весь курс лечения занимает около двух лет. Мой протокол длился год.