Глава четырнадцатая, последняя
Выводы
Это была долгая история – и вот, изложив ее, более-менее связно, я сижу и думаю, какие можно сделать выводы. И вообще – нужны ли они тут? Четыре года мучений позади, я здоров, счастлив, я делаю все, что хочу, ну или почти все. Я не стесняюсь своего внешнего вида, ношу шорты и мне все равно, что люди оглядываются и показывают пальцем на мой протез. Хотя в Израиле они чаще показывают мне большой палец, иногда спрашивают, что случилось, но потом обязательно желают здоровья.
Как-то летом на пляже я лежал в шезлонге, жарясь на солнце. Ну, это фигурально выражаясь, лежал под зонтом, конечно. На солнце мне быть нельзя, одно из немногих ограничений, которого я строго придерживаюсь. Лежу и вдруг обращаю внимание, что метрах в пяти стоит девочка, возраста примерно моей дочери, и с опасливым интересом смотрит на меня. На протез, точнее. Я улыбнулся, помахал ей рукой, но она только сильнее напрягалась и отступила на пару шагов назад. Подошел ее папа, парень, опять же, приблизительно моих лет. Она, со страхом в глазах и голосе, начала его спрашивать, он что-то спокойно отвечал ей. Я окликнул их и предложил подойти.
– Потрогай, не бойся, – сказал я и протянул к девочке ногу.
Девочка оглянулась на отца, тот ободряюще кивнул, и она осторожно коснулась протеза. Подошла ее подружка, они стали вместе трогать ногу, спрашивать меня, мол, что случилось. Я рассказывал им про болезнь, которая называется рак, про то, что ногу мне «убрали» (на иврите это звучит именно так – «убрать»). Очень успокаивающе на них подействовало присутствие ровесницы – моей дочери Маши, которая папиной ноги нисколько не стеснялась, а скорее наоборот – даже пару раз вставила свои замечания по существу. Через десять минут они ушли, оживленно обсуждая увиденное, а отец девочки обернулся, показав мне большой палец, и в его глазах я прочел такое спокойное мужское уважение.
А потом случилась еще одна история. Припарковался я как-то на месте для инвалидов. Есть у меня специальная карточка, и я при необходимости этой «привилегией» пользуюсь. Обычно не от «ограниченных» возможностей, а потому что в Тель-Авиве днем парковку не сыщешь. И только вылез из машины, как напротив остановился мужик, тоже с такой карточкой, и начал возмущаться, чего это я припарковался на инвалидном месте. Я потыкал пальцем в свою карту, мол, имею право. Но он никак не мог угомониться, орал, что это паскудство – пользоваться карточкой дедушки и вообще, это место было для него. Развелось тут лжеинвалидов, да ты на себя посмотри, какой ты инвалид. Случившийся поблизости народ начал подтягиваться к нам, привлеченный нарастающим скандалом. Тогда я поднял ногу и задрал штанину. Увидев протез, мужик изменился в лице, на него накинулась какая-то тетка, начала стыдить, народ смотрел осуждающе, и он счел за благо газануть и уехать подальше. Женщина подошла ко мне, начала почему-то извиняться за этого «наглеца». Я сказал ей спасибо и добавил: «Попросил бы он вежливо, я бы уступил, но раз он повел себя так…» Она разохалась, потом обняла меня и пошла восвояси, оглядываясь и кивая. Стоявший поодаль парень, который наблюдал всю сцену от начала и до конца, уважительно кивнул мне.
Мой чудесный Вадик сделал мне протез для моря. Я же рассказывал – он экспериментатор. Как-то спросил его, сколько стоит специальный плавательный протез? Оказалось, что немало. А если со всякими приспособлениями, вроде ласты, то вообще будет стоить как будто сделанный из золота. Вадик сказал мне не валять дурака, а притащить ему коробку с запчастями. Протез же не ломается на куски, когда его меняют. Одни части заменяют другими, а старые я хранил в кладовке, оказалось, вот на такой случай. Мастер поколдовал, приспособил чашку от одного, стойку от другого, стопу от третьего. И получился протез, ходить на котором долго, конечно, нельзя, но от машины до воды добраться можно. Уж точно лучше, чем ползти на четвереньках. Периодически из-за морской воды портятся составные протеза, но Вадим приспосабливает другие. Так что отдельное спасибо ему за мою «плавучесть».
Все мои друзья и знакомые приняли и поняли мое состояние, которое, в сущности, ничем от их собственного не отличается. Я такой же, как все, только с железной ногой. Статус онкологического больного с меня сняли еще несколько лет назад. Я периодически прихожу к доктору Рамо, поболтать и получить направление на очередную проверку, но отношусь к этому скорее как к периодическому общению с другом и медицинской формальности. Все-таки я здорово повысил ей самооценку.