Он поморщился, словно от резкого света.
— Матушка убедила меня, что ты пребываешь в некоем… нервическом расстройстве, — произнес он, глядя куда-то мимо меня. — Твердила, что Колин — человек достойный, что в семье тебе будет лучше, под присмотром. Я не стал вникать. — Пауза затянулась, нарушаемая лишь далеким криком птицы в саду. — Это была ошибка.
Три слова, брошенные без украшений. Для Эдварда Моргана это было равносильно публичному покаянию на площади в Тонбридже.
Обида, конечно, никуда не делась, она просто улеглась на дно, как осадок в бутылке старого порта. Я молчала ровно столько, сколько требовал этикет, чтобы это молчание не сочли ни прощением, ни продолжением ссоры.
— Когда гнев прошел, — сказала я наконец, — я вспомнила слова отца. Он говорил, что ты наделен редким благоразумием и не станешь рисковать семейным делом ради пустяков. Я верю, что ты поступил так, как считал правильным в тот момент. Для блага семьи, как ты его понимал.
Эдвард принял это без слов — коротким кивком, давая понять, что тема исчерпана навсегда. Тем же самым движением, которым наш отец некогда закрывал гроссбухи, подводя итог года.
— Не то что мой покойный муж, — продолжила я, переводя тему нашей беседы в нужное мне русло, — который промотал всё, что имел, и всё, что было моим. Новый наследник майората, судя по тому, что я успела узнать, немногим лучше. Хотя, признаться, я мало знаю историю той ветви Сандерсов. Его отец, если я не ошибаюсь, украл у отца Колина некую сумму, прежде чем покинуть Англию?
Эдвард откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди — жест, означавший, что сейчас он будет говорить долго и основательно, как всегда, когда предмет разговора ему хорошо известен.
— Не совсем так, — произнёс он, и в голосе его проступило то удовольствие, с каким люди берутся за историю, которую давно хотели рассказать. — Отец Колина не взял чужого, он просто не отдал то, что принадлежало младшему брату по справедливости, хотя и не по закону. Их отец, старый лорд Сандерс, имел двух сыновей от двух жён. Первая, мать Колина-старшего, принесла в дом хорошее приданое и умерла, когда мальчику было лет семь. Лорд женился повторно на леди Берстан, та была из знатного рода, но небогатого, и к сыну от второго брака отец был весьма холоден. Говорили, что он и имени его лишний раз не называл.
Эдвард потянулся к графину с водой, наполнил стакан и продолжил, не торопясь:
— Наш отец был знаком со старым лордом ещё по делам канальной компании. Рассказывал, что когда младший сын уезжал, а уехал он в Америку лет тридцать с лишним назад, то поклялся вернуться и забрать то, что ему причиталось. Каждому в той компании сказал это отдельно, будто хотел свидетелей. — Он поставил стакан. — Но так и не вернулся. То ли забыл, то ли решил, что Новый Свет ему больше по душе.
— А что именно ему причиталось? — спросила я, хотя уже догадывалась.
— Семейные деньги. Мать первого сына принесла в дом капитал, который по всем разумным правилам должен был делиться между детьми поровну. Но лорд Сандерс иначе понимал слово «поровну» применительно к детям от разных матерей. Старший получил всё. Младший — письмо с пожеланием удачи в новых землях. — Эдвард чуть пожал плечами. — Впрочем, обиды сыновей на отцов — дело обычное. То, что он уехал и разбогател там, говорит о том, что человек не пропал.
Я слушала, не перебивая и глядя в окно, где солнечный прямоугольник на полу незаметно сместился ещё на дюйм. Возможно, эту ненависть он взрастил в своём сыне Генри — передал как семейный долг, как обещание, данное при свидетелях и не выполненное. И вот сын явился, чтобы выполнить его за отца. Но это была только мысль, и я оставила её при себе до того момента, когда она понадобится.
— Эдвард, — сказала я, выждав паузу, — помимо кончины Колина, до тебя, верно, дошли слухи и о прочем?
Брат чуть сдвинул брови.
— Дошли, — произнёс он после секундного молчания. В голосе появилась сухость, за которой у Морганов всегда скрывался разговор, которого хотелось бы избежать. — В газетах не поскупились на подробности. И соседи, разумеется, не преминули их обсудить.
— Тогда ты знаешь, что меня задержали по подозрению в причастности к смерти мужа. И что ночь я провела в Ньюгейте.
Эдвард не отвёл взгляда, но что-то в его лице переменилось, едва уловимо, как у человека, который ждал этого признания и всё равно оказался к нему не готов.
— Меня освободили наутро, — продолжила я. — Дознание установило, что Колин был нетрезв и упал, ударившись затылком о край стола. Несчастный случай. Но домыслы…