Больше всего его волновало не как попал в поликлинику соседнего города, а для чего? Чем он здесь может помочь, какую услугу ждут от него в медицинском учреждении? Это же не его профиль...
Ход его размышлений прервался запросом о помощи. Никитин без колебаний согласился. Однако вместо ожидаемого образа, указывающего на следующий пункт назначения, он почувствовал нечто странное. Сперва навалившаяся усталость показалась естественной после дежурства. Но этим не объяснялось появление шума в ушах и нарастающее головокружение. Он медленно покрывался бледностью и с каждым вдохом слабел, будто капля за каплей в никуда сочилась его жизнь.
Стоило Никитину засомневаться – тотчас же полегчало. Он лихорадочно размышлял о причине ухудшения самочувствия, но на ум приходила лишь всякая чертовщина об энергетических вампирах, колдовстве и прочем. К такому он точно не был готов. Когда приходилось идти в огонь, он хотя бы понимал, ради чего рискует жизнью. Сейчас же имел дело с чем-то метафизическим за пределами его познаний – это сбивало с толку и тревожило.
"Помогите", – от этого стона в закромах сознания сжалось сердце. У Никитина возникла уверенность, что на кону собственное будущее. Он замешкался, раздираемый противоречиями. Зачем все эти хитросплетения с перемещением между городами? Чтобы навредить ему, лишить жизни? К чему такие сложности, когда Они с лёгкостью могли всё устроить на пожаре. Достаточно внушением помешать ему закрепиться карабином на автолестнице и позволить упасть с высоты или задержать в задымленной зоне, когда закончится воздух в аппарате. Что, если в результате его отказа произойдёт нечто такое, о чём будет сожалеть всю оставшуюся жизнь? Никитин вспомнил, как лично поучал молодых бойцов, что мужество пожарного не в отсутствии страха – мужество заключается в преодолении страха. Неужто сейчас откажет в помощи только потому, что его пугает неизвестность?
"С каких это пор я стал бояться последствий?" – хмыкнул Никитин...
Общее состояние организма постепенно ухудшалось и достигло состояния, когда Никитин мог запросто потерять сознание. В критический момент связь оборвалась. Несколько минут ему было настолько плохо, что даже не мог думать. Пришёл в себя от прикосновения к плечу.
– Мужчина, с вами всё в порядке?
Никитин вяло поднял голову. В шаге стояла немолодая женщина в зелёном хлопчатобумажном халате. Рядом с ней из ведра с мыльной водой торчала щётка.
– Всё нормально, – он мобилизовал все силы, чтобы выглядело убедительно.
– Что-то вы слишком бледны. Показалось, что вот-вот свалитесь на пол. Может, сходите в приёмный покой? Тут рядом, в соседнем здании. Там давление смерят.
– Нет, спасибо. Я просто устал.
Никитин тяжело поднялся и, пошатываясь, направился к выходу. Женщина проводила его сочувствующим взглядом до дверей тамбура и продолжила мыть пол.
Уличный холод освежил мысли, помог прийти в себя. И на душе повеселело. Он понятия не имел, кому помог, да и помог ли вообще. Однако давно не чувствовал внутри столько света. Он стоял на крыльце, держась за поручень, дышал поздней осенью и собирался с силами в обратный путь домой. Гадал, удастся ли через потайную дверь или придётся возвращаться рейсовым автобусом. В глазах блеснула идея.
"Точно! Сделаю сюрприз. Вот Санька удивится, – Никитин взглянул на время в мобильнике. – Так, сейчас у неё пара, но на большую перемену, пожалуй, успею. А вечером буду дома. Олю только предупредить надо".
За спиной хлопнула дверь. Никитин искоса проследил за невысоким мужчиной в кожаной куртке поверх бирюзового медицинского костюма.