– Что вы собираетесь поставить? Рэп? – спросил он, когда она выщелкнула кассету из коробки и задвинула ее в щель на приборной панели.
– Симфонию «Воскресение», – ответила Элеанор, когда из скрытых динамиков раздались первые такты.
– Отлично, – сказал Маршалл. – Я часто ее слушал. Наверное, неплохо бы уже начать разбираться в этих материях. А теперь, черт возьми, поехали уже.
Сенатор желал придерживаться строго определенного маршрута через Денвер и в сторону гор. Он отверг такие новомодные глупости, как шоссе, и предпочел ехать по извилистым улицам, через парки и тенистые аллеи. Некоторое время, выполняя указания сенатора, очевидно составляемые экспромтом, Элеанор практически полностью уверилась, что он в маразме и они сейчас безнадежно заблудятся. Однако до того моменту, когда город вдруг раздался в стороны, сменившись бесконечными просторами прерий, им не попалось ни одного светофора или левого поворота.
– Спасибо, что спасли мою задницу, – сказал сенатор Маршалл в перерыве между командами.
Она улыбнулась.
– Я гадала, сможете ли вы посмотреть на это дело под таким углом.
– Чего тут гадать? Я не в маразме, – сказал он. – Рано или поздно любому сенатору приходится начать полагаться на кого-то вроде вас.
– Что вы имеете в виду?
– У сенатора множество сотрудников. Никуда не денешься, если хочешь, чтобы администрация выполняла свои основные функции и чтобы тебе переизбрали. Нормальные люди на такую работу не идут. Если бы я мог набирать людей с улицы, я бы так и поступал. Вот вас, например, я так и нашел. Обыкновенно же мне приходится брать на работу тех, кто интригует и маневрирует, чтобы ее получить, то есть типов вроде Шэда Харпера. И они, едва устроившись, начинают строить свои планы. Некоторые из них делают это с умом, а некоторые – просто тупые засранцы. И когда у засранцев возникают проблемы, вот как у Шэда, сенатору приходится искать способ от них избавиться, не разрушив попутно собственную карьеру. В деле Шэда Харпера вы этот способ нашли.
– Вы получили мое письмо?
– Какое письмо? Заявление об увольнении?
– Да.
– Да, я получил это чертово письмо. Я не принимаю вашу отставку. Я хочу, чтобы вы работали на меня. Дьявол, женщина, вы же просто как питбуль, натасканный на белых мужчин. Я хочу видеть вас на своей стороне.
Элеанор рассмеялась.
– Ни на кого я не натаскана.
– Ну, во всяком случае, на своем пути вы оставляете горы трупов.
Улыбка сошла с лица Элеанор и некоторое время она ехала в молчании.
Они с Хармоном нечасто выбирались в горы. Она не особенно любила горы. Они казались ей опасными. Многие годы она чувствовала себя в западне между горной стеной и бесконечными равнинами. Между молотом и наковальней. Теперь, пока они приближались к первой горной гряде на их пути – кряжу красного камня, вздымающемуся на сотни футов над прериями – она начала вспоминать, что горы не лишены определенной красоты, если смотреть на них вблизи, а не сквозь многие мили бурого денверского смога.
– Прошу прощения, – сказал Калеб. – Я спорол ужасную глупость.
Сенатор явно был не из тех, кто часто извиняется, и эти слова дались ему непросто.
– Все нормально, – сказала она. – Я понимаю, о чем вы.
– Если я собираюсь баллотироваться на следующий срок, мне надо вас выгнать, – сказал он, когда они достигли основания кряжа и свернули на извилистую дорогу, идущую вдоль гор. Никаких следов цивилизации вокруг не осталось.
– Да что вы говорите.
– Когда один из моих сотрудников выходит перед самой большой толпой журналистов в истории Денвера и заявляет, что все жители штата Колорадо – иждивенцы, я оказываюсь в довольно неловком положении.
На этот раз Элеанор не смеялась. Она улыбнулась, но улыбка получилась довольно смущенной. Было утро понедельника. Она провела предыдущий день, читая едкие передовицы и опровержения. Сказать, что она попала по больному месту, было бы очень сильным преуменьшением.
– Сколько смертельных угроз вы уже получили? – спросил сенатор Маршалл.
– Я выключила автоответчик после третьей, – сказала Элеанор.
– Они что, наговаривали их на кассету? Должно быть, они и вправду не на шутку рассердились.
– Ага.
– Я могу натравить на них Секретную службу.
– Мне кажется, это всего лишь кучка фермером выпускает пар, – сказала она.
– Дело не ограничивается Колорадо. Вы сейчас самая ненавидимая женщина на всем Западе, – сказал Маршалл. – Громоотвод.