Второй оператор всего на шаг отставал от первого; он попытался затормозить, ноги его уехали вперед и он хлопнулся на задницу в самой середине ледяного шторма, немного проехал по инерции, а затем свалился на колени трех сидящих рядком гостей.
Третий оператор, также страдающий видеотуннельным синдромом, с размаху наступил на спину лежащего на животе первого оператора. Нога его подвернулась. Он перенес весь вес на вторую ноги, совершил на ней три длинных прыжка, угодил в осколки льда и проехал, окостенев, несколько футов, поразительно похожий на фигуриста. В конце концов ему удалось опустить вторую ногу – прямо на край блюда, катапультировав с десяток свежеподжаренных бургеров в грудь видному комедийному актеру, ныне земельному магнату.
В этот момент до него наконец дошло, что он вот-вот пробежит прямо по телу Карла Форта. Он остановился, как вкопанный, на скатерти, повторно вызвав эффект аккордеона. Этот эффект донес его до края стола Форта, и здесь резиновые подметки его ботинок вошли, наконец, в надежный контакт с твердой, чистой, сухой пластмассой. Внезапная остановка бросила его на колени, и он оказался в идеальной позиции: объектив его камеры застыл не более чем в четырех футах от цели.
К несчастью – с точки зрения массовой информации – лицо Форта было скрыто за массивными предплечьями молодого человек – по всей видимости, сотрудника службы безопасности – который уперся ладонями в обнаженную грудь Форта и ритмично надавливал на нее, сплющивая грудную клетку так, что ребра выпирали по бокам, будто оболочка наполовину сдутого воздушного шарика. И даже если бы этого человека не было здесь, лицо Форта все равно было бы невозможно разглядеть, поскольку еще один мужчина, ухватив Форта одной рукой за подбородок, а другой – за лоб, широко раскрыл его рот и наклонялся, чтобы приникнуть к нему устами.
Преподобный только-только прибыл к месту происшествия; несмотря на вышеописанные помехи, журналисты практически на руках донесли Швейгеля до сцены.
– Пожалуйста, отойдите, пожалуйста, пропустите, – повторял Швейгель напевным голосом проповедника, цитирующего Писание. Поскольку путь ему заслоняли главным образом журналисты, сбежавшиеся именно для того, чтобы увидеть, что будет делать Швейгель, просьба была мгновенно удовлетворена.
Швейгель встал у стола всего в нескольких дюймах от Форта и на мгновение сложил руки в молитвенном жесте, крепко зажмурившись. Затем он вытянул обе руки ладонями вниз и мягко возложил их на голую кожу Форта: одну на плечо, а вторую на живот, где они не мешали массажу сердца. Билли Джо Швейгель умел хэджировать ставки.
В двадцати футах от него Тип Маклейн остолбенел от ужаса.
Он почти год провел в боях первичной кампании, которые практически ничем не отличалась от пьяных драк оки: озверевшие мужчины размахивают латунными кастетами, пешнями и отбитыми горлышками во тьме заднего двора. В Айове, Нью-Гемпшире, в Нью-Йорке, на Суперчетверге – везде он брал верх. Друзей он не нажил, но, опираясь на Дрешера с его стратегией и на Зорна, мастера медийных ударов по почкам, смог размолотить соперников в кровавый студень. Норман Фаулер продержался до самой Калифорнии, чтобы совершить здесь политическое самоубийство. Маклейн прибыл сюда, на безопасную, дружелюбную территорию, чтобы отпраздновать победу.
И вот ему конец. Сейчас Швейгель прострелит ему башку.
Если массаж сработает, если скорая приедет вовремя, если врачи явятся, чтобы вколоть свои чудодейственные, растворяющие тромбы препараты, то Швейгель станет номером два на национальных каналах: сперва Коззано, а теперь Карл Форт.
Охваченный воспоминаниями о Форте былых времен и мыслями о том, что старый сукин сын выживет и похоронит его политическую карьеру, Тим Маклейн как никогда в жизни желал ему мгновенный смерти.