Конгрессмен Нимрод Т. (Тип) Маклейн погрузил лезвие в покрышку. Резина оказалась твердой, но тверд был и Маклейн, и через некоторое время он ощутил, как лезвие проникло во внутреннюю полость. После этого ему осталось только слегка повернуть нож, чтобы услышать свист выходящего воздуха и ощутить на руках его влажную прохладу.
Скорая накренилась, как будто решила на него навалиться. Затем его напугал внезапный хлопок – спущенная покрышка выскочила из-под колпака. Дополнительный бонус: теперь ее не так просто заклеить.
Он выдернул нож, спрятал его в карман и вернулся через розарий на лужайку.
Медики уложили Карла Форта на носилки и покатили через двор, сквозь дом Маркхемов и к машине, преследуемые журналистами, которые заляпали по пути отполированные гранитные полы и восточные ковры печеными бобами . Машина скорой помощи прокатилась по парковке примерно десять футов, неконтролируемо отворачивая влево, и остановилась.
Кто-то бросился в дом и вызвал другую скорую. Двое медиков выскочили наружу и стали менять колесо. Снимая через заднее окно, журналисты ухитрились получить прекрасные снимки третьего медика, который стоял на коленях рядом с Фортом с разрядниками в руках и готовился совершить таинство дефибрилляции.
Карл Форт провел в клинике пять дней. В соответствии с заказанными Маклейном опросами, поддержка преп. Швейгеля выросла аж на двадцать процентов, когда состояние Форта из критического стало серьезным. Но когда в воскресенье, накануне важного голосования, у Форта отказали почки, избиратели начали выказывать признаки отрезвления, а после его смерти, наступившей вечером в воскресенье, аккурат к одиннадцатичасовому выпуску новостей, популярность преподобного сдулась, как проколотый баллон.
К тому моменту Тип Маклейн и его команда получили сведения о кончине Форта по приватным каналам. Они с Зорном и Дрешером спустились в бар отеля, чтобы выпить и ознакомиться с реакцией на смерть Форта, а затем и с основными событиями дня. К ним присоединилась пара репортеров из ведущих газет Восточного побережья, прикомандированных к команде Маклейна с первых месяцев кампании и ставших почти родными. Они взяли другу другу выпивки и проговорили не под запись за полночь. Хотя никто не поднимал эту тему открыто, всем было ясно, что первичная кампания завершена.
34
Элеанор Ричмон арендовала таунхаус в Роузмонте, пригороде Александрии. Роузмонт некоторое время относился к округу Колумбия, пока не вошел в 1846 году в состав штата Вирджиния, что позволяло ей утверждать, будто она на самом деле вернулась в родной город.
Этот исторический аргумент не произвел никакого впечатления на ее родственников в округе, сперва возликовавших при известии о ее возвращении, а затем, когда она выбрала Вирджинию, охваченных обидой и яростью. Но Элеанор уже видела, как ее сыну выстрелили в спину и небезосновательно считала, что округ Колумбия не мог предложить ее детям ничего, кроме нескольких музеев и массы возможностей быть застреленными.
Ее новый дом располагался в приятном квартале со смешанным населением неподалеку от александрийской набережной восемнадцатого века. Поднявшись выше, она попадала в аристократический район особняков, если не сказать – поместий. Спустившись к Потомаку, она оказывалась по другую часть пресловутой дороги всего через несколько минут. На границе между этими мирами балансировала станция метро «Бреддок», с которой можно было добраться до округа Колумбия примерно за десять минут. Скромную парковку «Бреддока» окружали красивые новые кондоминиумы для яппи и офисные здания. За ними, между железнодорожными путями и рекой, простирались заливные луга, застроенные грязноватыми таунхаусами и многоквартирными домами, упирающимися на севере в Национальный аэропорт, а на юге – в фасонистые мощеные улицы Старого города. По сравнению с худшими районами округа Колумбия, все это никак нельзя было назвать гетто – всего лишь район для нижнего среза среднего класса. Именно на это Элеанор собиралась напирать в ответ на упреки родственников в том, что она предала их и сбежала в белый пригород.
Она так и не привыкла к заново приобретенной респектабельности. Подыскивая жилье, она постоянно ожидала, что на нее прищурятся и спросят, не бомжиха ли она. Но стоило ей сообщить, что она работает в сенате, как перед ней распахивались все двери: прекрасные новые квартиры, открытый кредит в «Пентагон Плаза», автомобили в аренду. Она была потрясена тем, что смогла запросто войти в представительство «Тойота», чтобы через час уехать оттуда на новенькой «Камри».