— Нет, я о другом. — Покачав головой, я запихнул в рот еще порцию «цервеллы». — Мне не верится, что я вправду чувствую вкус этой виртуальной еды! Невероятно! Пальчики оближешь!
— Жуй с закрытым ртом, — посоветовал ДОН_МАК.
Дон Вермишелли осушил очередной бокал и поставил его на стол.
— Ах, Макс, Макс. Возможно, теперь-то ты понимаешь, почему я стал тем, чем стал. — Он откинулся на спинку кресла (заскрипели и застонали гидравлические опорные механизмы), похлопал ладонями по своему невообразимо громадному животу и расхохотался добродушным смехом Санта-Клауса. — В реальном мире я каждый день пробегаю три мили, питаюсь одними овощами и все равно, стоит чуть расслабиться — мой вес переваливает за сто семьдесят кило! Но здесь — о-о! В «Раю» нет холестерина!
В этот момент к столику подбежала Слонни, неся на вытянутых руках огромную, источающую божественный аромат супницу.
— «Гранко ди маре ин цуппьера», — объявил дон Луиджи, подложил под свой четвертый подбородок салфетку размером с простыню и вооружился двумя вилками. — Маринованные клешни голубого краба! «Мандже»!
Не зазевавшись, я успел ухватить две-три клешни до того, как дон нырнул в супницу с головой. Заметив, что ДОН_МАКУ ничего не досталось, я подцепил одну клешню вилкой и попытался переместить на его тарелку.
ДОН_МАК загородил тарелку своей блестящей хромированной рукой, блокируй крабопередачу:
— Нет-нет, Макс. Ешь сам.
— Объелся? — поинтересовался я. Затем смерил взглядом его металлический панцирь и ярко выраженные клешни. — Или слишком похоже на каннибализм?
Вынырнув из супницы, дон Луиджи сообщил:
— ДОН_МАК ест не так, как мы. Он не чувствует вкуса этой еды, — и вновь погрузился.
Положив крабовую клешню к себе на тарелку, я уставился на ДОН_МАКА. — По-моему, слишком глубоко ты в свою роль вошел.
— В суперпользователи выходят самыми разными путями, — тихо проговорил ДОН_МАК. — Я, к сожалению, сделал это по старинке, Проглотив последнюю клешню, дон Луиджи громко рыгнул и утерся салфеткой.
— Скромность ДОН_МАКА безмерна, — пояснил он мне. — Он был одним из первых, одним из лучших. Во многих аспектах он нам всем приходится отцом. Находиться в его обществе — высокая честь.
ДОН МАК пожал плечами — странный жест для звякающего при каждом движении робота в хромированном панцире.
— Причины тому не столь безобидны, как… Конец его фразы потонул в негодующих воплях. В наш уголок «Рая» ворвалась целая толпа народу.
— БОСС! — вскричал один из мальчиков-автоматчиков дона Вермишелли. — БЕРЕГИТЕСЬ! МЫ ПЫТАЛИСЬ ЕЕ ОСТАНОВИТЬ, НО… — Тут какая-то ужасная тварь ухватила мальчика за шкирку и, точно куклу, швырнула через весь зал.
Его безжизненное тело размазалось о бетонную колонну.
Тварь звали Элизой.
Еще пара мальчиков Вермишелли попыталась преградить ей путь. Им удалось дотронуться до нее — и немедленно сгореть в огне, вспыхнувшем от этого прикосновения. Третий, прокричав бессвязное предупреждение, поднял пистолет и выстрелил в ее поросший светлым пушком затылок. Пуля остановилась на лету — и, задымившись, упала на ковер.
Стрелявший был убит и превращен в случайное скопище электронов раньше, чем пуля долетела до пола.
Дон Вермишелли поднял руку, приказывая двоим уцелевшим мальчикам сдаться.
— Здравствуй, Элиза, «ма белла», — почтительно произнес он. — Что привело сюда столь обворожительную особу?
— Этот засранец, — ответила она, однозначно указав в мою сторону. И немедленно обрушила на меня свой — увы, столь хорошо знакомый мне — гнев. Сверкнули злые льдинки голубых глаз. — Значит, Макс, меня слушаться — ниже твоего достоинства? Я тебе ска-за-ла человеческим языком — не связывайся с этой сукой Амбер. Но нет, ты наверняка членом думаешь, а мозг атрофировался уже!
Пожав плечами, я улыбнулся. Похоже, моя улыбка была единственным оружием, против которого Элиза ничего не могла сделать:
— Милая моя, лапочка, ты сама всегда говорила, что все мужики — динозавры. Между ног у меня вторичный мозг.
— Г-р-р-р…! — Она начала было морфировать в свою клыкасто-когтистую ипостась, но — клянусь Богом, я увидел, как по ее коже голубыми, трескучими электрозмеюками бегут волны преобразования текстуры, увидел — и одним касанием своих виртуальных пальцев остановил трансформацию ее правой руки! Почувствовав мое прикосновение, Элиза испуганно отпрянула — то ли я сделал ей больно, то ли она наши интимные отношения вспомнила — и вернулась к своему нормальному облику.
— Ну-ну, — процедила она, когда из ее ледяных глаз ушла тревога. — Ты еще и суперпользователем заделался, скотина.
Уперев руки в свои костлявые бедра, она надула губы и презрительно (но с глубоким отчаянием) фыркнула.
На ее следующую трансформацию действительно стоило поглядеть. Приоткрыв рот, она УЛЫБНУЛАСЬ мне, и айсберги ярости в ее глазах растаяли и растеклись, и она морфировала в существо, которое абсолютно не изменилось внешне, но уже не пыталось играть в гляделки с каким-то гнусным Антихристом.
Она морфировала в существо, которому я НРАВИЛСЯ.
— Макс, милый? — нежно окликнула она. — Я знаю, что в прошлом мы не всегда ладили, но… — Передернув плечами, она сцепила руки за спиной, опустила глазки долу, поворошила носком ботинка ковер, подарила мне еще одну смущенную улыбку…
Сработало. Я улыбнулся в ответ.
Ее лицо засияло, как заря над только что выпавшим снегом.
Она достала почтовый чип, положила на стол, перекинула мне.
— Я.
— э-э-э, — она вновь смущенно замолкла, — мне нужно сделать кое-что важное в реальном времени, как можно быстрее. Но если ты сможешь со мной встретиться, — она постучала по чипу своим ноготком цвета голубого льда, — через час… э-э-э… мне кажется, ты не пожалеешь. Обещай, что будешь ждать меня там?
Блин, когда женщины смотрят на меня такими-и-ми глазами, я на все готов согласиться.
— Конечно, милая. — Я взял чип и воткнул в перчатку.
— Здорово! — Она захихикала, захлопала в ладоши, буквально затрепетала от радости. А потом, к моему вящему, все более глубокому изумлению, обежала столик, припарковала свою маленькую костлявую задницу у меня на коленях и, крепко обняв меня за шею, забралась язычком в мое правое ухо. Ледяные мурашки устроили массовый забег у меня на спине.
— Хорошо быть суперпользователем, — прошептала она, пока ее тело превращалось в снежный вихрь, постепенно выскальзывало из моих объятий, — виртуальный секс — просто фантастика!
Я попытался быстренько ее пощупать — но по залу пронесся порыв холодного, хрустального, арктического ветра, и ее стройное тело унеслось, буквально проскочив у меня между пальцами. Но мои губы запомнили ее ледяной поцелуй, а уши расслышали сквозь вой ветра слабое эхо ее прощальных слов:
— Но на сей раз чайником будешь ты… ты… ты… И она скрылась из виду.
Я протер глаза. Очнулся. Начал думать тем мозгом, который в голове. Закрыл свой раскрытый рот и не без усилий попытался припомнить, где именно нахожусь. Дон Вермишелли игнорировал меня, рассматривая обгорелые ботинки (все, что осталось от его испепеленных мальчиков), и — не забывая отправлять в рот кусочки «сеппие рипьене» — скорбно покачивал головой. ДОН_МАК, развалившись в своем кресле, прихлебывал свой «пеннзойл с лимонной» и пялился на меня красными, непроницаемыми, фотоэлектрическими глазами.
Я ухмыльнулся роботу:
— Ну как? Что ты обо всем этом думаешь?
— Я думаю, — неспешно проговорил ДОН_МАК, опустив бокал, — что дотоле не видел такого слепого раба гонад, как ты.
Неожиданно он встал, отодвинул кресло к стене.
— Давай-ка прогуляемся. Макс. — Он развернулся, сделал прощальный жест в сторону дона Луиджи (который, едва подняв глаза от своих «гамберони альо ольо», вяло помахал в ответ) и решительной быстрой походкой удалился. Сорвав с себя салфетку, я швырнул ее на стол и побежал вслед.
ДОН__МАК ждал меня у антиграва, выходящего из «Рая». Мы вместе спустились по трубе.