– Ты так за всеми следишь? За Вайей тоже?
– Некоторых мне хочется забыть, хотя поддаваться такой эмоции неразумно. Большинство мне хочется помнить еще долго после того, как они ушли.
– Ты уже ждешь нашу смерть.
– Я живу веками. Тебя будет очень стоить помнить. Твой поход сильно расширит наши знания о равнинах.
Я знал, что он старается не принимать участия в наших романах, даже если для этого надо менять тему разговора, но попробовать стоило.
– Вайя обо мне не говорила?
– Ей, как и всем, хочется узнать про бархатных червей.
Он изменил тему разговора. Ну что ж…
– Как ты думаешь, что мы обнаружим?
– Если бы я знал, вы могли бы остаться дома. Я чую значительные изменения на юге, и, как и тебе, мне любопытно. Я не могу отправиться на равнины. Но… Ты не мог бы взять немного семян и посадить их? Может, какое-то из них выживет.
– Конечно.
– В случае опасности бросай их. Я бросаю рощи при необходимости. Хотел бы я оказаться в твоей команде.
– Ты был бы ценным приобретением.
– Ты будешь хорошим руководителем.
Я взял семена и унес их вместе с моим оружием и пожитками на плот. Царап и Голубка спорили о том, как укладывать продукты. За мной оставалось последнее слово – и я этим воспользовался.
– Разберемся с этим завтра.
После этого мы с моим работником съели ранний ужин. Мы как раз закончили есть и вышли на холод, направляясь домой, когда к нам направился Каузи. Царап крепко схватил меня за руку. Он учуял что-то, чего я учуять не мог.
– Я быть-я иду с тобой, – объявил Каузи.
– У меня уже есть команда.
– Я докажу свои умения моей царице.
– Мы отправляемся завтра и все уже готово.
– Тебе нужен воин. Голубка и Царап быть-они бесполезны. Я буду охранять-вы команду.
Нам действительно нужен охранник, но он неопытен, и даже Голубка не беспомощна. Я услышал чье-то приближение. Четыре ноги, судя по звуку шагов, стекловар – и тяжелый. Некая доля неуклюжести, а еще напряженность Каузи, подсказали мне, кто это.
– Добрый вечер, царица Ржа, – проговорил я на плохом стекловском, просто чтобы ей досадить.
– Ты меня знать? – Говорила она еще более недовольно, чем обычно. – Ты меня не обонять.
– Я узнал тебя по звуку, царица. Я охотник. Я слушаю.
– Ты взять-ты мой основной.
– У меня уже есть команда.
– Он быть-он в твоей команде.
Я попытался блефовать.
– Ему понадобится оружие, много оружия. Мы не знаем, с чем столкнемся. На этот раз ты можешь и правда его потерять. И ему нужна одежда – такая, чтобы он мог провести день и ночь в самую плохую погоду, потому что он постоянно будет на страже. И все это ему нужно через час после рассвета.
Я гневно смотрел на нее, но не стал намекать, что мы отправляемся точно на рассвете, чтобы он опоздал.
Она пыхнула чем-то невежливым.
– Он будет иметь-он все это.
– Понадобится-мы больше еды, – сказал Царап. – Я принести-мы ее.
Снова этот запах усталости. Я рано лег, но не сразу заснул. Царап вернулся чуть позже, умостился, выдал счастливый запах, потом – усталый, а потом немного поерзал.
Я проснулся под крики птиц и крабов еще до рассвета и разбудил Царапа. Мы взяли мышей, покормили их, позавтракали сами, забрали в пекарне большую корзину походных лепешек и направились к плоту.
На бревнах образовались нашлепки льда. Никто не пришел нас провожать и пожелать удачи: ни моя родня, ни кто-то из Черных Шляп или охотников, ни семья Царапа, ни руководители города. Никто, если не считать городского часового, устроившегося на стене у ворот: он помахал нам и пожелал удачи. Вот такие мы были важные. Мы начали загружать плот.
Явилась Голубка. Одета она была как надо: в пончо-дождевик поверх зимней куртки, непромокаемую шляпу с полями, толстые брюки и сапоги под юбкой до колен. Волосы она заплела в косы, чтобы они не мешались. Царап свои обязанности выполнил. Вот только она несла фиппокота.
– Это Изумрудка. – Она прижала зверька к себе. – У нее масса опыта копальщика для геологоразведки.
– Ты ее не берем.
– Я за ней буду присматривать. Она нам понадобится.
– Она погибнет при первой же попытке копать. На равнине нельзя ходить без сапог и защиты. У кошки есть сапоги?
– На равнинах есть коты.
– Не такие.
– У нее плотные подушечки на лапах. Сам посмотри.
Я взял лапку и ущипнул Изумрудку за щиколотку. Кошка взвыла и задергалась. Я не люблю делать больно животным, но мне нужно было доказать свою правоту.
– Вот так же легко ее ужалят и убьют.
Голубка надулась.
– Без моей Изумрудки не поеду.