– Не стоит привлекать их внимание, – прошептала Голубка. – Хищные коты. Они охотятся стаями.
– Вот такой любимец мне по вкусу.
– Когда-то давно они убили двух членов экспедиции.
– Что видеть-вы? – проверещал Каузи.
Его крик привлек внимание животных. Два самых крупных сделали по паре прыжков в нашу сторону. Они запросто могли перепрыгнуть с берега на наш плот.
– Я ничего не видеть.
– Они частью красные, – сказала Голубка. – Стекловары плохо различают красное.
Я схватился за шест и ускорил наше движение вверх по течению. Хищные коты запрыгали вдоль берега, не отставая от нас. Один из них зарычал. Клыки у него оказались большущие.
Голубка принялась писать.
– Есть еще один вид котов, они живут в дуплах коробчатых деревьев с синими шипами. У тех мех синий. Мы про них мало что знаем. Может, сможем их поискать!
– Мы здесь, чтобы проверить, есть ли тут изменения.
– А, точно!
Мы здесь, чтобы высматривать угрозы. Хищные коты у нас в лесу будут серьезной опасностью.
По мере продвижения мы видели более многочисленные и крупные кораллы: некоторые – круглые, диаметром в метр, – выстраивались линиями. Погода оставалась ясной и холодной. Царап заварил чай на углях глиняной жаровни и подал его с сушеными плодами.
– Спасибо, – сказала Голубка. – Знаете, при таком количестве хищников животных в целом должно было быть больше.
– Почему? – спросил Царап.
– Чтобы им было чем питаться.
Он посмотрел на проплывающую мимо нас местность:
– Да. Вода и пища.
– Будь я пищей, – заметил я, – я бы прятался. В отчетах говорилось, что тут масса гусениц и стада гигантских сухопутных трилобитов – по крайней мере летом. Может, многое происходит под землей, или, может, животные прячутся. Даже в лесу отыскать животных нелегко, хотя они там есть.
Голубка повесила карту на заднюю стену домика и показала:
– Думаю, мы сейчас прямо здесь: и, как вы видите, чуть выше река раздваивается. Нам надо сделать выбор.
– Решим, когда там окажемся.
Когда мы там оказались, выбор стал очевидным: правое от нас ответвление текло полноводно и, судя по всему, нормально. А вот юго-восточное русло пересохло. Воду туда немного захлестывало, но дальше начиналось сухое каменистое русло. Высохший камыш торчал неподвижно, часть кораллов по краям казались мертвыми и сухими.
– Оно пересохло не так давно, – сказал я. – Год или два назад, скорее всего.
Чуть дальше вверх по руслу в подзорную труду я увидел иссякший водопад, когда-то лившийся с гряды светлых скал.
– Ну вот, теперь мы знаем! – заявила Голубка.
– Как вода остановиться-она в реке? – вопросил Каузи.
– В том-то и вопрос! – отозвалась она. – Думаю, дело в землетрясении! В книгах говорится, что землетрясения могут менять русла рек.
Я завел наш плот в основное русло.
– Теперь мы знаем. Можно возвращаться.
На самом деле мне хотелось забраться на ту гряду и посмотреть, что там, на другой стороне.
– Нет, – возразила Голубка. – Нам надо посмотреть, что находится за тем холмом.
– Каузи? – спросил я.
– Как вода остановиться-она в реке? Мы найти ответ там.
– Царап?
– Мы идти-мы к горе смотреть.
– Значит, мы все так считаем.
Я протолкнул нас шестом, насколько получилось, а потом мы вытащили плот на песчаную банку. В воде было небезопасно, на суше тоже, а отмель казалась ни водой, ни сушей – и единственным предположительно безопасным местом. Я решил, что мы пойдем к горе с утра, потому что солнце должно было вскоре сесть и сгущались грозовые тучи. Хотелось надеяться, что не слишком опасные.
Мы попытались исследовать крупный розовый коралл рядом с руслом, не слишком к нему приближаясь. Поверхность у него была неровная, изрытая отверстиями для глаз, ушей, жал… или еще чего-то, как сказала Голубка. Внутри жило животное, высасывающее питательные вещества из почвы или из всего, что окажется рядом. Царап поймал рыбешку и бросил ею в коралл. Оттуда вылетело жало, ударившее в нее. Мертвая рыбка упала на ковер из маленьких кораллов, окружавших большой.
– Это может оказаться одним крупным животным, – предположила Голубка.
– Чем-то вроде Стивленда, – поддержал я, – когда рощи соединены корнями.
Земля без деревьев и высоких холмов расстилалась во все стороны от нас, и я чувствовал себя незащищенным, как бывало, когда я стоял посреди больших полей. Негде спрятаться. Зато и мне было бы видно все, что приближается.