Вертостат поровнялся со старым Науканом, набрал высоту, оставляя внизу мемориал-памятник Семену Дежневу, белую пенную строчку вечного прибоя, уже еле различимые издали развалины древних эскимосских жилищ — нынлю, и как бы вскарабкался на плато, где возвышались здания Советской администрации строительства Интерконтинентального моста.
Метелица стоял возле большого вертостата в окружении своих помощников. Взяв у одного из них блестящую, продолговатую пластинку, он поздоровался и сказал:
— Вот вам пропуск на все объекты строительства моста. На него нанесен ваш личный код.
На вид пластинка была совершенно гладкой и пустой. Очевидно, код был нанесен магнитным способом.
— Отныне все, кто намеревается посетить объекты стройки, — добавил Метелица, — должны иметь такой пропуск: постоянный или временный.
— А у меня какой? — улыбаясь, спросил Иван Теин.
— Постоянный, — ответил один из помощников Метелицы.
— Прошу в мою машину, — Метелица сделал приглашающий жест.
Это была парадная машина начальника Советской администрации строительства Интерконтинентального моста. В принципе тот же вертостат, но в несколько раз больше и мощнее того, которым управлял Иван Теин.
В салоне, отделанном нерпичьим мехом, — ряды широких, мягких кресел. Они располагались вокруг трех столиков, с каждого из них открывался отличный обзор в панорамный иллюминатор. На столиках — напитки, термосы с кофе и чаем.
Метелица усадил Ивана Теина рядом.
— Хью Дуглас просил о встрече, — сказал он. — Возможно, придется изменить маршрут.
Пассажиры заняли свои места, и вертостат, влекомый ввысь подъемной силой легкого газа, заключенного в баллоны-оболочки, слегка приподнялся над землей, освободившись от автоматических причальных захватов. Он поднимался строго вертикально, открывая взору вершины гор, долины, сбегающие к перешейку, соединяющему земной твердью тихоокеанский берег с берегом Ледовитого океана.
Вскоре можно было даже увидеть Уэлен — и новый, и старый, железнодорожную станцию Дежневе. Взглядом охватывалась живая панорама всей стройки: от теряющейся вдали, в Нунямских горах железнодорожной линии до новой эстакады, которая выросла среди долин и склонов тундровых гор, пересекла горный массив северо-восточной оконечности Азии и с южной стороны подходила вплотную к Берингову проливу. А на самой воде пролива уже поднимались будущие опоры, еще ощеренные металлической арматурой, но уже высотой своей превосходящие даже старый, замшелый Ченлюн. Теперь уже не надо особо напрягать воображение, чтобы мысленно увидеть протянувшийся на десятки километров Интерконтинентальный мост, берущий начало на советском берегу и стремительно бегущий высоко над водами, льдами пролива над островами Большой и Малый Диомид, мимо скалы Фаруэй к мысу Принца Уэльского.
Иван Теин с волнением обозревал с высоты Чукотский полуостров и Берингов пролив… Найти бы тех, что устроили взрыв на мосте-макете, и вот так бы поднять на эту высоту и дать им увидеть удивительное зрелище, свидетельство силы человеческой…
Метелица искоса наблюдал за выражением лица своего друга. Сам он немного привык к этому: несколько раз на дню поднимался он на высоту, чтобы оглядеть всю ширь стройки… И все же удивительно! В жизни Сергея Ивановича Метелицы еще не было стройки такой силы, такого размаха. Отсюда, из поднебесья Чукотки, сам человек, возводящий эту махину, едва ли был виден. Пожалуй, лишь в сильный лазерный бинокль можно заметить фигурки людей на огромных платформах, на грузовых площадках мощных вертостатов. Но чаще, при пристальном рассмотрении, эти фигурки оказывались механизмами, промышленными роботами, многие из которых до сих пор изготовлялись внешне похожими на людей и даже имели схожие с человеческими органы вроде рук-захватов, фар-глаз, а опорные платформы непременно делались в виде ног.
Да, это сооружение почище египетских пирамид, и человек будущего еще долго будет удивляться и восхищаться мостом!
— Ну как? — тихо спросил Метелица.
— Красиво! — ответил Иван Теин.
Трудно было подобрать другое слово: стройка поражала прежде всего именно красотой, силой человеческого гения, его труда, его умения.
Пилот немного снизил аппарат и повел его на пролив, скользя над казавшимися медлительными судами и низко идущими грузовыми дирижаблями.
Послышался вызов связи, и в кабине раздался чуть измененный электроникой голос Хью Дугласа.