Закончив работу в сельском Совете, Иван Теин шел через замерзшую лагуну, мимо школьного катка под навесом с ярким освещением и музыкой, направляясь в старый Уэлен. Не одного его постигла беда. Яранга Эйнеса, стоявшая у подножия Маячной сопки, с трудом была обнаружена за несколько сот метров от старого места. Она представляла собой груду обломков. Пришлось заново возводить древнее жилище, и свежие, еще не успевшие потемнеть желтые моржовые кожи на крыше резко выделялись на фоне остальных, серых и черных.
Обычно Иван Теин заставал у яранги сына. Во время работы перебрасывались необходимыми словами, а больше молчали. Иван Теин тяготился этим, выискивал пути сближения, но каждый раз в памяти звучала обидная фраза сына о бюрократизме.
Петр-Амая успел восстановить стенку с морской стороны, вкопал новые столбы. Притащил с берега несколько тяжелых, обкатанных волнами камней-грузил, тяжестью которых держалась крыша из моржовой кожи.
Полог высушили в редкие солнечные дни и повесили на прежнее место.
Поработав около двух часов, Иван Теин присел передохнуть на бревно-изголовье. Петр-Амая зажег небольшой костер на месте старого, смытого волнами очага. Теплый дым наполнил отсыревшую ярангу, и на душе стало веселее.
— Читал статью в «Тихоокеанском вестнике»?
— Я не получаю этой газеты, — ответил Иван Теин.
— Там о тебе много сказано и даже помещен твой портрет, сделанный Перси Мылроком, — с улыбкой сказал сын.
— Интересно, — проронил отец, хотя внутренне заинтересовался: что бы могли написать о нем в этом «Вестнике»?
— Во-первых, приписывают тебе главную роль в спасении американских охотников, а во-вторых, как тебе сказать… В общем-то статья, я бы сказал, неожиданная…
— Что ты имеешь в виду?
— Мне показалось, что «Тихоокеанский вестник» даже как-то заискивает перед тобой.
— С чего это они? — нахмурился Иван Теин.
— С некоторых пор, приблизительно с того времени, как в газете начали появляться рисунки Перси Мылрока, косяком пошли статьи в защиту аборигенов Аляски и Чукотки, и чуть ли не в каждой из них подчеркивается мысль о том, что строительство Интерконтинентального моста — это начало конца существования малых арктических народов в районе Берингова пролива.
Голос Петра-Амаи был ровный, но за внешней бесстрастностью чувствовался неподдельный интерес, как ко всему этому отнесется отец?
Иван Теин молчал. Да, мост наверняка изменит жизнь аборигенов Берингова пролива. Но лучше построить мост, лучше укрепить мир на земле, чем снова вернуться к временам взаимных угроз, страха и неопределенности, которые существовали между могущественными государствами во второй половине прошлого века.
— Мы сделали выбор, — тихо ответил Иван Теин. — Если ты помнишь историю, то это началось еще с ленинского Декрета о мире…
— Что ты мне говоришь об этом? — усмехнулся Петр-Амая. — Ты это скажи тем, кто пишет в «Тихоокеанском вестнике».
— Я читаю другие газеты, — сказал Иван Теин. — Вот американцы предложили, чтобы очередная традиционная встреча двух президентов произошла на состыкованном отрезке моста, который соединит остров Ратманова и Малый Диомид.
— Я слышал об этом. Американский президент хочет заработать лишние очки на будущих выборах.
— Это его личное дело, — заметил Иван Теин. — Наше дело поддерживать дружеские отношения с нашим соседом… Метелица говорит, что стыковка произойдет где-то ближе к весне, или, по-нашему, в длинные дни.
— По нашим расчетам, — медленно заговорил Петр-Амая, — Френсис должна родить в середине июня…
Иван Теин ошеломленно уставился на сына. Затем вскочил с бревна-изголовья.
— Что же ты мне раньше ничего не говорил?!
— Да вот только с сегодняшнего дня Френсис уверена, — ответил Петр-Амая. — Я разговаривал с ней утром, врач подтвердил ее предположение.
— Послушай, так ведь она должна беречься! — возбужденно продолжал Иван Теин. — Это же такое дело… А вдруг она родит сына?.. Нет, надо как-то сделать, чтобы она не моталась так. Послушай, нельзя ли устроить, чтобы она приехала сюда?
— Мы подумаем, отец, — ответил с улыбкой Петр-Амая. — Тебе спасибо. Спасибо.
Возвращались через лагуну уже в кромешной темноте. С моря дул ледяной ветер, гоня поземку по темному, еще не покрытому снегом льду лагуны. Новый Уэлен отражался в ледяной глади как в зеркале.