— Дорогой Иван, — Метелица заговорил чуть приглушенно. — Вы очень строги к себе: у вас есть что оставить своим потомкам. Можете на этот счет быть спокойным…
— Но и вас судьба не обделила, — сказал в ответ Иван Теин. — Получается, что мы все время хвалим друг друга.
— Это, наверное, воздействие лунного света, — засмеялся Метелица. — Кстати, древние придавали очень большое значение Луне и ее воздействию на человека.
— Но я должен все же сказать, — продолжал Иван Теин. — Ваш мост — это практически мост в будущее. Это и новое в сотрудничестве отдельных людей, не только народов и государств…
— Может быть, со стороны это так и кажется, — с улыбкой ответил Метелица. — Этот мост, наверное, и будет завершением моей жизни… Во всяком случае, я в этом уверен, мне уже не придется делать ничего подобного. Я трезво смотрю на вещи… И сейчас меня беспокоит единственное — как сохранить его, эту мечту, воплощенную в металл, пластик и бетон.
— Есть сомнения? — встрепенулся Иван Теин.
— Пока у меня в душе, — ответил Метелица. — Хотя я получил заверения специалистов, что с нашей стороны мост полностью обеспечен защитой. Но на сердце все же неспокойно. Особенно в связи с предстоящим приездом высоких гостей. Будь моя воля, посоветовал бы им встретиться в другом месте…
— К нам уже прибыло несколько человек для подготовки визита, — сообщил Иван Теин. — Переговоры будут длиться два дня: первый день в Уэлене, второй — в Номе. Мы собираемся показать небольшой концерт чукотских и эскимосских песен и танцев.
— Вот это хорошо! — одобрительно сказал Метелица. — Вот это именно то, что они обязательно должны увидеть! Я до сих пор помню летний фестиваль.
— Собирались угостить их настоящей чукотской едой, но, как выяснилось, у них собственное меню и даже повара. Но на всякий случай держим строганину и моржовую печенку.
Иван Теин повел гостя прямиком через лагуну, пересекая ее в самой широкой части. Но именно этот путь в новый Уэлен и был самым коротким, потому что уже был поздний час, и луна стояла высоко, обливая все вокруг серебристым светом.
— Как это ни прекрасно, это все же мертвый свет, — заметил Иван Теин. — Он никак не может заменить живого солнечного света.
— В старой колымской песне есть такие слова: «И пусть луна светит своим продажным светом…», — вспомнил Метелица.
— По-моему, хорошо сказано.
Наверное, уже была полночь, когда они подошли к гостинице, и на прощание Метелица сказал:
— Может быть, я у вас пробуду несколько дней.
— Я буду только рад этому! — искренне воскликнул Иван Теин.
— Возможно, что часть запасов, предназначенных для высоких гостей, — продолжал, улыбаясь. Метелица, — придется истратить на меня и моего будущего гостя.
— Да у нас этой строганины хватит на дюжину самых прожорливых президентов! — пообещал Иван Теин. — А что за гость, если не секрет?
— Сюда должен подъехать Хью Дуглас, и у меня с ним должен состояться серьезный разговор, — ответил Метелица.
Глава четвертая
Метелице удалось поймать Хью Дугласа лишь ранним утром по уэленскому времени. Это был исход дня на восточном побережье Соединенных Штатов Америки.
— Я вас жду в Уэлене, — сказал Метелица, вглядываясь в напряженно-веселое лицо своего американского коллеги. — Пробуду здесь несколько дней. Для вас зарезервирован соседний номер. Правда, это не «Джефферсон-отель» в Вашингтоне, но зато есть неограниченный запас строганины и мороженой морошки. Учтите, что это продукты из запасов, предназначенных для угощения высоких гостей — президентов.