В просторной комнате, с двумя диванами-кроватями, за столом сидел полный человек и что-то торопливо писал.
Он обернулся и вдруг широко улыбнулся одними губами, обрамленными тонкими черными усиками.
Трумэн-Кеннеди Джонсон! — отчетливо и громко произнес он. — Представитель Федерального правительства, уполномоченный по вопросам переселения.
Глаза Трумэна-Кеннеди светились в узких прорезях, и во всем его облике, в чертах лица ничто не указывало на то, чтобы он или его отдаленные предки близко стояли к какой-нибудь президентской фамилии.
— Я родился в Номе, и мой дед в прошлом веке был президентом корпорации «Берингов пролив», или «Каверак», — продолжал Трумэн-Кеннеди. — В нашем роду принято старшим детям давать имена президентов.
Петр-Амая назвал себя.
— Я слышал о вас, читал книги вашего отца, — сказал Трумэн-Кеннеди. — Надеюсь, что в будущей Книге о строительстве моста вы хоть упомянете меня.
— Что вы имеете в виду? — вежливо осведомился Петр-Амая.
— Весь Иналик переезжает на Кинг-Айленд! — почти торжественно заявил Трумэн-Кеннеди.
Изумление на лице у Петра-Амаи было так явно, что Трумэн-Кеннеди громко засмеялся и весело продолжал;
— Да-да! Мне удалось их уговорить, и, поверьте, это было не так уж трудно, как казалось на первый взгляд.
Странное было состояние у Петра-Амаи. Вместо того чтобы почувствовать облегчение, он ощутил нечто вроде жалости и даже разочарования.
Он сел на диван-кровать, медленно стянул с себя куртку: в комнате почему-то было жарко натоплено.
— Как же вам удалось это сделать?
— Деньги! — коротко произнес Трумэн-Кеннеди. — И напрасно кое-кто утверждает, что времена изменились. Пока существуют деньги, многие проблемы будут решаться теми, у кого они есть в достаточном количестве!
Трумэн-Кеннеди порылся среди разбросанных бумаг, достал одну, быстро пробежал глазами.
— Между прочим, в вашей печати уже появились сочувственные статьи о якобы жалкой судьбе жителей Иналика. Вот статья из газеты «Полярник», издающейся в бухте Провидения. Насколько мне известно, там живут родственные жителям острова Святого Лаврентия эскимосы. Так вот некий Гаймисин, подписавшийся историком, выражает сочувствие иналикцам, оказавшимся в трудном положении в связи со строительством моста. И делает вывод: такова судьба малых народов в капиталистическом обществе. С ними, мол, не считаются, их мнение не является решающим — словом, бедные, бедные эскимосы Аляски! Кстати замечу, ЧТО этот Гаймисин не первый и, думаю, не последний сочувствующий… И вот еще: газета «Тихоокеанский вестник» вдруг высказалась вообще против моста… Я очень рад, что вы приехали. Вы своими глазами можете убедиться в том, что может сделать для своих граждан такая великая страна, как Америка.
Распахнулась дверь, и в проеме показалась растрепанная, задыхающаяся Френсис. У нее был такой вид, словно за ней кто-то гнался.
— Они согласились! — выкрикнула она, переведя дыхание. — Согласились переселиться на Кинг-Айленд!
Петр-Амая, сдерживая себя, спокойно сказал:
— Я рад, что все затруднения позади. Думаю, что человечество оценит эту жертву иналикцев.
— Многие могут даже позавидовать им! — вставил Трумэн-Кеннеди. — Каждая семья получает бесплатно, заметьте, бесплатно, дом, полностью обставленный мебелью, с водоснабжением, коммуникационными средствами. Не дом, а настоящий дворец! Далее — полностью механизированное охотничье снаряжение: лодки, оружие и так далее. Бесплатное медицинское обслуживание, освобождение от платы за обучение в университете, если кто пожелает учиться… Далее, в компенсацию за эту пустынную скалу входит снабжение продовольствием, необходимым для жизни всех иналикцев сроком на пятьдесят лет. Вы представляете — полвека можно ничего не делать! Не работать, не беспокоиться ни о чем и даже не трогать счет в банке!
Трумэн-Кеннеди, похоже, даже сам распалился от собственной речи и неожиданно закончил ее так:
— Эх, родиться бы мне на острове Иналик! Забросил бы к черту свою службу и переселился на Кинг-Айленд, охотился, рыбачил и ни о чем не думал!
Но в глазах Френсис не было радости.
Не было радости и в голосе Джеймса Мылрока, когда он по системе внутренней связи вызвал Петра-Амаю и пригласил на обед.
— Я знаю, что Френсис у вас, — сказал Джеймс. — Пусть и она тоже придет.
Дом Мылрока стоял на южной стороне острова, последним в ряду жилищ. Половина его опиралась на железобетонные сваи. Меж ними была сложена разная хозяйственная утварь, стоял ненадобный летом снегоход, а рядом бочки, приготовленные для зелени.