Я не могу вымолвить ни слова. Эта женщина воспользовалась им.
Я потрясена, расстроена и ревную одновременно. Джулиан не сводит с меня глаз, вспоминая, как потерял девственность с мачехой, и его пристальный взгляд нервирует. Когда он делает глоток вина, я начинаю думать о своём первом сексуальном опыте. Мы с Эндрю встречались уже несколько лет, и только когда мне исполнилось двадцать, я решила сблизиться с ним. Он тоже был девственником и никогда не принуждал меня к сексу. Мы занимались и другими вещами; я ублажала его руками, пока он ласкал мою грудь, но было только это, прежде чем мы потеряли девственность. Всё случилось во время наших летних каникул, когда моих бабушки и дедушки не было в городе. Это был не потрясающий первый раз, но я отдалась мужчине, которого любила, и Эндрю поклялся любить меня вечно. Я вздыхаю и внезапно возвращаюсь в настоящее.
Я нервно тереблю подол платья.
— Она когда-нибудь говорила об этом конкретном случае?
— Лина, как мне это объяснить? Это… — он на секунду запинается. — Эта история с Астрид продолжалась несколько недель. Поначалу было захватывающе. И правда в том, что она была непринуждённой и без заморочек. После смерти Кэролайн я накуривался каждый день. Потом понял, что секс — лучший способ получить кайф.
Я смотрю на Джулиана, пытаясь осмыслить его признание.
— Ты её любил или всё ещё любишь? — нерешительно спрашиваю я.
Его пленительные глаза расширяются.
— Боже, нет. — Он прикусывает уголок нижней губы и качает головой. — Мы оба были одиноки.
Шестнадцать.
— Одиноки? Я знаю, что такое одиночество, но как она могла? Она твоя мачеха. — Я качаю головой, ошарашенная тем, что кто-то мог так поступить со своим мужем и пасынком.
— Я знаю, что поступил неправильно, и не могу вернуть всё обратно. Я был глуп и ненавижу себя. Я не могу никак оправдать Астрид. — Он замолкает, слегка качая головой. — А то, что я сделал с самым важным человеком в моей жизни, просто бессовестно. Я… я был сломленным подростком.
— Джулиан, это не твоя вина. Ты был ребёнком. И во всём виновата эта женщина. Она была взрослой. — Я смотрю в глаза Джулиану и знаю, что мои следующие слова — правда. — В глубине души я знаю, что бы ты ни сделал, твой отец не найдёт в этом твоей вины. Он всегда будет любить тебя. Если мой голос звучит раздражённо, значит, так оно и есть. Я тоже ошеломлена. Это было много лет назад?
— Да. Мы всегда пользовались защитой, но каким-то образом она забеременела.
Мои глаза широко распахиваются. Биение моего сердца останавливается. Мысль о том, что Астрид носит ребёнка Джулиана, злит и угнетает меня. Я с трудом сглатываю.
— Где? Где ребёнок?
Он не произносит ни слова.
— Джулиан. Что случилось с ребёнком? — терпеливо спрашиваю я, ожидая ответа. Неужели где-то в этом мире бегает юный Джулиан?
Мой ум напряжённо работает, когда я пытаюсь вычислить, сколько лет может быть ребёнку. Девять? Десять? Одиннадцать?
Его глаза сосредоточены на руках, но я вижу в них печаль.
— Она сделала аборт.
Я потираю виски и не знаю, то ли от вина, то ли от осознания того, что у женщины нет другого выбора, кроме как прервать беременность. Жизнь может быть такой жестокой. Всё, чего я когда-либо хотела, это иметь собственного ребёнка, и почему-то я никогда не была благословлена им. Даже когда несколько лет назад Эндрю признался, что не хочет усыновлять малыша, я всё ещё надеялась, что у меня будет ребёнок.
Мои глаза наполняются слезами, пока я жду, что Джулиан скажет ещё.
— Я был подростком, но никогда бы не попросил её прервать беременность.
Я беру обе руки Джулиана в свои, и его признание успокаивает меня, а также заставляет моё сердце болеть.
— После того как Астрид призналась, что сделала аборт, наступила реальность. Я был испорченным ребёнком, трахающим свою мачеху. Я ненавидел себя. И я ненавидел её. — Он наклоняет голову набок, его взгляд устремлён в пол. — Отец знал, что она ему не верна. Он же не идиот. Она уже много лет живёт с Алистером. А отец… — его голос обрывается.
— Джулиан, послушай меня. Твой отец всегда будет любить тебя. Всегда.
— Но то, что я делал с Астрид… меня тошнит всякий раз, когда я рядом с ней.