Слова моего возлюбленного из сегодняшнего вечера всплывают в моей голове.
— Останься со мной. Я возьму всё, что ты мне дашь.
Я хочу отдать ему всю себя. Но что, если я хочу большего, чем он готов предложить? Он считает, что никогда не сможет меня отпустить. Но что, если всё изменится через месяц, через год?
Когда я сказала ему, что люблю его, Джулиан ничего не ответил.
Ничего.
Мне было больно от того, что он не сказал эти три слова.
Что, если я обманываю себя, полагая, что наше время вместе — нечто большее? Мучительное напоминание о том, что у Джулиана никогда не было настоящих отношений, насмехается надо мной. Всего несколько коротких недель назад он признался:
— Я не завожу отношений. У меня есть договоренности, и они хорошо зарекомендовали себя.
Его длинные чёрные ресницы трепещут, пока он спит. Если бы я только знала, о чём он мечтает. Даже во сне его мужская красота поражает меня. Его волосы немного растрёпаны. Его лицо покрыто щетиной, что позволяет ему выглядеть немного старше своих двадцати семи лет.
Мои пальцы касаются его теперь закрытых глаз, прежде чем двинуться к его щеке, слегка касаясь шрама.
Не открывая глаз, он тянется ко мне и произносит:
— Дорогая.
Я смотрю, как поднимается и опускается его грудь, и кладу на неё ладонь.
— Дорогая, — снова срывается с его губ, и я вдруг встречаюсь с его сверкающими глазами. В этой тёмной комнате, освещённой лишь полоской света, я вижу его. Я вижу Джулиана Кейна. Я вижу человека, которого люблю. Я вижу человека, в которого безнадёжно влюбилась.
Боже, я люблю его.
Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, Джулиан.
И моё сердце разрывается.
Глава 24
Измученные утренним занятием любовью на кухне, мы с Джулианом заснули. Мы могли бы пролежать в уютной большой кровати весь день, но Магпи нужно было вывести на улицу. Я осталась под одеялом, пока они вдвоём отправились на утреннюю прогулку. Осматривая комнату, я замечаю, что она больше похожа на мою спальню, чем на то место, которое я занимала в Санта-Монике. Когда я впервые пришла сюда, эта комната была скудно обставлена, и не было ни одного намёка на фотографии. Все поверхности были пустыми. Это было просто место для сна.
Несколько недель спустя комната не только стала ощущаться по-другому, но теперь и выглядит по-другому. Мои фотографии с Джулианом в рамках стоят на обеих тумбочках и на комоде из орехового дерева, спроектированном Хеленой Эмерсон. В дополнение к картине Дерека Болдуина на белых стенах висят два произведения искусства, в которые мы с Джулианом просто влюбились в художественной галерее на 24-й стрит. На комоде также стоит небольшая белая цветочная композиция. Вместе с экземпляром «Конец одного романа» Грэма Грина на ночном столике лежит моя новая нотная книга в твёрдом переплёте фирмы «Молескин», а рядом — карандаш «Паломино Блэквинг». Я тянусь к графитовому карандашу и смотрю на него.
Кто бы мог подумать, что карандаш принесёт мне столько счастья?
Я вспоминаю тот момент, когда он подарил мне коробку карандашей. В то время я не понимала, почему подарить мне коробку карандашей было бы таким большим делом. Я всегда пользовалась обычным карандашом № 2, когда писала музыку. Когда я открыла коробку, Джулиан прошептал.
— Композитору нужно не только вдохновение, но и лучшие инструменты. — Я уже была влюблена в него. Однако после того как впервые использовала карандаш «Паломино Блэквинг» для написания музыки, я поняла, что он был человеком, который будет владеть мной до конца моей жизни. В таком простом подарке было столько смысла. Он понимал мою любовь к своему ремеслу.
Я одеваюсь и спускаюсь вниз, чтобы дождаться Магпи и его папочку. Я включаю стереосистему, смеясь про себя, когда выбираю плейлист мисс Пендлтон «Великолепные британцы». Начинает играть Coldplay «True Love». Я слушаю знакомую песню и обращаю пристальное внимание на текст. Фальцет в голосе Криса Мартина отражает тоску в моём сердце.