— Тётя Мариночка! — взволнованно прошептала девочка, — Что это было, тётя Мариночка? Что за музыка? — И Лина напела мотив чистым певучим голоском.
— О, Линочка… Это «Интермеццо» Брамса, — печально ответила женщина, — вся моя жизнь — интермеццо!
— А вы поиграете ещё, тётя Мариночка?
— Обязательно, милая, обязательно…
В ту ночь Лина проснулась от приглушённых голосов. Женщины засиделись за малиновой настойкой и ночными откровениями.
— Ничего-ничего, — говорила Марта, — время лечит, и всё наладится. И знаете, Марина, если Эдуард построил такой дом, значит, надеется на что-то, вы уж поверьте мне, дорогая. Теперь дело за вами. Нужно создать уют в доме, чтобы мужчину тянуло в семью, чтобы ему хотелось возвращаться. Всегда должна быть вкусная еда и порядок.
— Это дом для свиданий, не более. Филипп живёт с Эдуардом, и до недавнего времени я виделась с сыном лишь по выходным. И вот, мне наконец позволено быть рядом. Но я так виновата! Я всё осознаю, только не знаю, что делать и как вернуть доверие Филиппа. — Тётя Марина прерывисто вздохнула. — Я так стараюсь, но у меня не получается!
Женщины немного помолчали.
— Чудесный дом, необычный, — продолжила мама Марта. — Знаете, Мариночка, сколько шума в посёлке наделал этот проект? Вы угощайтесь, славная получилась наливка, тягучая!
— Спасибо, Марта, вы согрели меня! — мягко пропела тётя Марина, — этот дом построен на деньги от продажи родительской квартиры. Мои родители давно умерли, квартира пустовала и вот… это для Филиппушки, его дача, мы так решили с Эдуардом.
— Кто же додумался до такой красоты? Наверняка это ваша задумка, Мариночка?
— Нет, что вы, Марта, это фантазии Эдика. Я приятно удивилась, когда увидела всё это. И… для меня это тоже большой сюрприз.
— Вот видите, ему небезразлично, — тут же подхватила мама Марта, — он столько вложил души в эту дачу, не сомневайтесь, Мариночка!
— Знаете, Марта. — Голос тёти Марины стал хрипловатым, болезненным. — Мне стыдно признаться, но слухи отчасти правдивы. И я не жалею, что ушла из семьи… Я не могла поступить иначе. Мой наставник, первая любовь… Тамерлан! Он заболел внезапно и мучительно умирал. Его все бросили, отвернулись, он остался один на один со своей болезнью и совершенно не признавал этого. Он таял на глазах, и я должна была помочь ему, но я не хотела бросать сына… Меня поставили перед выбором! Эдуард, он бывает таким непреклонным! Он сам толкнул меня на это… и мне пришлось пожертвовать ими. Хотя поверьте, Марта, — оживилась тётя Марина, — Эдик и Филипп — они моё всё! Любовь к мужу — земное притяжение, как пристань в гавани, мой якорь. Тамерлан… это… боль, тоска, нежность… воплощённая иллюзия любви!.. Удивительно, да только рядом с ним я забывала обо всём. О долге, о семье, о сыне. Мне нет прощения, Марта!
— Мне сложно судить вас, Марина. Только не зря же говорят — время лечит! Всё перемелется и забудется! Поверьте, если есть любовь, есть и надежда! Люди на то они и люди, чтобы совершать ошибки. Мне кажется, вы сможете возродить семью, боритесь и не сдавайтесь. А я чем смогу, помогу! Филипп… Будьте твёрже! В конце концов, он ребёнок и со временем всё забудет…
Глава 7
Тётя Марина не на шутку вдохновилась новыми идеями. Марта взялась опекать свою неразумную соседку, учила вести хозяйство, готовить простые блюда, окучивать грядки. Усилиями женщин земля Полянских ожила и задышала. Цветочные клумбы, почти пожухшие от вынужденной жажды, напитались влагой, запестрели петуньями, астрами и шафраном, а вокруг садовой беседки пустил витиеватые побеги плющ.
Дом заблистал чистотой и наполнился светом. Увлечённая тётя Марина извлекала из коробок фарфоровые статуэтки, вазочки, ароматические свечи в форме ангелочков и экзотических животных, заполняла ими пустые стеллажи и развешивала картины на стенах в пролёте лестницы. Одна из стен гостиной украсилась тарелками с деревенским пейзажем, другая — парой ажурных светильников. Пахучие натюрморты из лепестков розы, душистой земляники и берёзовой коры наполнили вазочки и плетёные корзинки.
Лина с удовольствием рассматривала диковинные вещицы, сидя на уютном диване с множеством гобеленовых и атласных подушек, пряталась за массивными занавесями с позолоченными кисточками на полах, представляя себя принцессой в средневековом замке.
— Откуда такая роскошь? — спрашивала Марта, удивляясь изысканности антиквариата.
— Моя мама очень любила все эти безделицы, коллекционировала, — с грустью отвечала тётя Марина. — После продажи квартиры они пылились в гараже, и вот наконец настал их час!