Тётя Марина изучала кулинарные рецепты из модных журналов и продумывала сервировку стола. Она предложила несколько блюд со странными, труднопроизносимыми названиями. У Марты расклад был прост: набор стандартных салатов, закуски и парочка вторых блюд. Женщины привычно спорили, а потом, сходясь во мнении, примирительно смеялись. Тётя Марина заметно нервничала: очень уж боялась сделать что-то не так и навредить дяде Эдику.
— Профессор Немцов и доцент Образцова обязательно будут, — между прочим сказала она. Приятельницы пробовали диетический салат, рецепт которого случайно нашли в прошлогоднем журнале.
— Вильгельмина Марковна очень следит за фигурой. Думаю, ей понравится. — Тётя Марина удовлетворённо отставила тарелку. — Говорят, она — гроза кафедры и очень строга со студентами, но такая приятная в общении. Я знакома с ней лично и… — Женщина внезапно осеклась и побледнела, будто вспомнила что-то ужасное. — И кофе, обязательно кофе, как же я забыла, — пробормотала тётя Марина после недолгой паузы. Голос её показался чужим и сдавленным. — Есть ли у вас кофемолка?
Марта покачала головой, словно не услышала ничего подозрительного. Она поднялась из-за стола и достала из кухонного шкафа ручную кофемолку, а потом неожиданно сменила тему:
— Мариночка, а в чём же вы будете встречать гостей? Вы должны выглядеть на все сто, так сказать, затмить красотой всех присутствующих дам!
— Вот уж не думала об этом. Да и затмевать мне особо некого. Насколько мне известно, кроме Вильгельмины Марковны, больше не будет женщин. — Тётя Марина простодушно улыбнулась.
Марта на секунду задумалась.
— Мариночка, у меня кое-что есть для вас. Платье. Я его Эле на выпускной шила, да только… не пришлось. Классика, она никогда не выходит из моды.
Марта потянула подругу к платяному шкафу, отыскала среди аккуратно развешанной на плечиках одежды чёрный чехол и высвободила из него струящуюся материю. Тётя Марина трепетно погладила обновку и, прихватив её с собой, укрылась за дверкой шифоньера.
Платье оказалось великолепным. Тончайший шёлк обрисовывал женственную фигуру тёти Марины. Неглубокий вырез в форме сердечка приоткрывал грудь, замысловатая кокетка, охватывающая тонкую талию, плавно перетекала в юбку, ниспадающую мягкими волнами у пола. Чёрное кружево, сотканное будто из паутинки, изящно ложилось на лиф и хрупкие плечи женщины, а цвет пепельной розы придавал живости бледной коже лица и нежно оттенял изумрудные глаза.
— Ах, тётя Мариночка, — пролепетала Лина, — ну какая же вы красивая.
— Будто на вас и сшито, дорогая, — восхитилась Марта, — если только чуть-чуть расставить в боках, как пикантно кружево облегает вашу грудь…
Тётя Марина улыбнулась своему отражению в зеркале, поняв, что выглядит весьма неплохо.
— Марта, как я вам благодарна! И вправду очень мило.
— Мило — не то слово, — изрекла довольная собой женщина, — такую красоту ещё и поискать нужно!
Спустя несколько дней, убедившись, что Лина вполне здорова, Марта сняла домашний карантин. Музыкальные занятия возобновились, и девочка вновь окунулась в мир сольфеджио и упражнений. Она легко угадывала тональности и интервалы, с недетским усердием разучивала скучные гаммы.
— Какая замечательная девочка, какой тонкий слух, а пальчики… — удивлялась тётя Марина. — Нет ли, Марта, в вашей семье музыкантов?
Марта рассеянно пожимала плечами:
— Элочка бальными танцами занималась, а вот музыкантов, нет, не было…
Филипп нетерпеливо кружил по комнате. Шёл второй час музыкальных занятий, и мальчишка отчаянно шумел, будто пытался сорвать урок. Да только тётя Марина и не думала прерываться, изредка бросая напряжённые взгляды в сторону сына. Наконец Филипп притащил футбольный мяч и со всей дури шарахнул им о стену. В тот же миг зазвенели декоративные тарелки на стене гостиной.
— Филипп, ну что ты делаешь? — воскликнула тётя Марина, — тебе бы с Линочки пример брать, а ты… Ну неужели тебе совсем не интересно?
Филипп недовольно уставился на мать, а потом посмотрел на девчонку недобрым пронизывающим взглядом, словно хотел просверлить в ней дыру, отчего по спине у Лины пробежал холодок.
Позже, когда тётя Марина вернулась к хозяйственным делам, Филипп нашёл себе новую забаву. Поначалу всё выглядело безобидным: мальчики выискивали жирных жуков на пахучих цветках и грядках и складывали в банку из-под майонеза. Жуки жужжали и взбрыкивали, ударяясь о стенки стеклянной посудины.
Мальчишки наперебой травили анекдоты и хохотали на всю округу. Неожиданно смех стих, и весёлая компания образовала тесный круг.