— Расскажешь тёть Марте — и тебе каюк!
Да что она могла рассказать⁈ Признаться в собственной глупости? Она и сама не поняла, как, вдруг зазевавшись, споткнулась обо что-то твёрдое и полетела прямо в лужу, уронила корзинку, рассыпала пирожки, а шляпу… словно ветром сорвало под громкий смех пацанов.
— Какая же ты неуклюжая, детка! — съехидничал кто-то, подражая голосу мамы Марты, и мальчики скрылись в кустах можжевельника.
— Не расскажу, нет, — прошептала Лина в ответ с глазами, полными слёз.
— Вот и хорошо, умница, детка! — Пашка одобрительно похлопал Лину по плечу и вернулся к своим мальчишеским забавам. Вскоре дети и вовсе позабыли про её существование, растворившись в шумной игре. Лине только и оставалось, что сидеть на лавке и наблюдать со стороны.
Глава 2
Так уж повелось, что главой семьи Альтман из поколения в поколение становились женщины. Марта Альтман — потомственная русская немка — была не исключением. Властная и требовательная по натуре, она педантично поддерживала чистоту своего окружения, сторонясь нежелательных связей и знакомств.
Каждое лето небольшое семейство Альтман возвращалось в элитный дачный посёлок, где Марту и Лину ожидали добротный особняк, ухоженный хозяйкой сад и огород, и неизменная подруга Потапова Варвара Петровна, из года в год собирающая компромат на жителей округи и перемывающая им косточки за вечерним чаепитием.
Каким-то образом болтливая соседка вписалась в жизненный уклад суровой немки. Ведь Марта Альтман считала себя справедливой и во всём любила порядок. Быть может, жизненные обстоятельства сыграли роль; быть может, педагогическая профессия. Всё-то в её жизни подчинялось контролю и расписанию. Она и в отпуске не расслаблялась, поднималась с петухами и трудилась в огороде до полудня, а после короткого отдыха вновь находила себе дела. Маленькую Лину она воспитывала в строгости, искренне полагая, что «трудолюбие закладывается не природой, а воспитанием».
В посёлке Марту недолюбливали. Всем был известен её тяжёлый, бескомпромиссный характер, оттого-то и Лине перепадало от соседских детей. Подрастая, девочка ощутила всю нелюбовь «местных хулиганов». Так недружелюбно отзывалась о детях мать, периодически гоняя их со спортивной площадки, которая, как назло, располагалась напротив окон особняка Альтман.
Редкое общение с детьми становилось для девочки чуть ли не праздником. И не важно, что дети принимали её с неохотой. В компании соседских детей Лина была нежеланной отчасти из-за чрезмерной материнской бдительности, а отчасти из-за врождённой скромности. Забавы соседских детей Марта считала недопустимыми для воспитания малолетней дочери, а потому и общение с ними она ограничила по максимуму.
Впрочем, Лина не скучала, она вполне ладила с собой, и её богатый внутренний мир был полон ярких сюрпризов и тёплых уютных дум. Каждую свободную минуту она мечтала, погружаясь в настоящую, насыщенную приключениями жизнь, где в самых смелых своих фантазиях управляла целым облаком цветочных фей и порхающих эльфов. Ах, если бы она могла рассказать об этом детям… Но, увы, дети считали её странным и вовсе не интересным для совместных развлечений существом.
На свою беду, Лина была ещё и младше остальных, на целых два, а то и три года жизни. «Ведь столько полезных дел можно сделать за этот огромный срок, вместо того чтобы по улицам слоняться», — ворчала строгая мать.
И Лина научилась выживать в бесконечных запретах и требованиях.
Что уж говорить, доставалось не только Лине, но и соседским детям, любителям топтаться по чужим грядкам, обрывать цветы и воровать соседские яблоки с деревьев. Стоило Марте закрутиться в делах по дому, как малолетние проказники лезли через забор вразнобой, рушили лунки цветов и сминали растения. На самом деле ягод и плодов с деревьев Марте было не жалко, она даже выставляла ведёрко с ежедневной данью перед дачной калиткой. Но дети, казалось, не замечали откупов недружелюбной соседки. При каждом нашествии хулиганов Марта свирепела пуще прежнего и с громкой бранью неслась в огород с ковшом или брызгалкой, а то и с резиновым шлангом с напором холодной воды. Вот же было веселье! Дети, заливаясь смехом и нахватав всё, что под руки попадалось, уносили ноги через забор на соседние дачи, сверкая пятками и мокрыми задницами.
Тщетно Марта пыталась рассекретить виновников безобразий. Лица малолетних бандитов скрывались за чёрными повязками, а то и натянутыми поверх голов чулками. Марта силилась распознать знакомые черты, да только юркие, увёртливые сорванцы уносились прочь со скоростью ветра. Вот если бы разоблачить кого из них… Женщине оставалось лишь догадываться, кто заправляет всеми этими бесчинствами. Главным подозреваемым, конечно же, был внук её приятельницы, тёти Вари. Без него-то не обходилась ни одна заварушка в дачном посёлке. Вот только не пойман — не вор. Марта негодовала, однако списывала всё на хулиганов из соседней деревни. Небольшой посёлок располагался на противоположном берегу местной речки, которая, словно водная стрела, разделяла территорию элитных охраняемых дач и захудалой деревушки. Марте было невдомёк, что в той деревеньке среди бурьянов, камышей и полуразрушенных домов уже давно не обитает молодёжь, а местное население в лице старых алкоголиков и маразматических бабок скудеет из года в год. Не знала, да и не хотела знать. Всё внимание уже немолодой женщины было нацелено на воспитание подрастающей Лины.