А во дворе её ожидал неприятный сюрприз. На скамейке, напротив окон гостиной, вольготно развалилась Наташа. Закинув ногу на ногу и выпуская сизый дым сигареты, она удовлетворённо прислушивалась к скандалу.
Следом за Линой вышла расстроенная тётя Марина. Встретившись лицом к лицу с наглой соперницей, женщина остановилась на ступеньках дома и замерла.
— А знаете, Марина, — ехидно пропела девушка, — это ведь была моя идея построить такой великолепный дом. Мы с Эдичкой столько вариантов пересмотрели, но именно этот проект меня вдохновил. Устроить пикник тоже была моя затея. Не хотелось, знаете ли, ждать холодов. Эдик всегда прислушивается ко мне, так уж сложилось, что последнее слово всегда за мной.
Тётя Марина растерянно смотрела на Наташу, лицо её заметно побледнело, а взгляд стал непривычно ледяным. Однако через мгновение женщина взяла себя в руки — как в дурном спектакле захлопала в ладоши и рассмеялась так недобро… и горько.
— Вы, очевидно, совсем не знаете Эдика, дорогая Наталья Анатольевна! Говорите, последнее слово за вами? Ошибаетесь.
— Да уж не за вами ли? — съязвила Наташа.
— И не за мной, — с достоинством ответила женщина. — Последнее слово всегда за ним. — Тётя Марина грустно улыбнулась и поспешила к гостям на звуки гитарных переборов.
Терапия exjuvantibus. (лат. ex — исходя из, iuvanus — помогающий) — лечение, с целью уточнения диагноза. Например, назначение антидепрессанта при подозрении на депрессивное расстройство настроения, если клинических данных для его выявления бывает недостаточно.
Джейн Биркин — англо-французская актриса театра и кино, певица. Известна длительным личным и творческим союзом с французским певцом, актёром и режиссёром Сержем Генсбуром.
Глава 10
Лина так и стояла ступеньках, провожая взглядом удаляющийся силуэт тёти Марины. Он таял в вечерних сумерках и казался тонкой фарфоровой статуэткой.
Внешне спокойная, но внутри снедаемая эмоциями женщина. Лина чувствовала, Лина знала наверняка, точно птица буревестник, ожидающая приближение шторма. В груди шевельнулось что-то недоброе, колкое.
Вдруг накатила удушливая волна, липкий страх окутал всё естество, сковал до боли пальцы рук, поселился в каждой клеточке сознания и замер, задрожал, словно пойманный в капкан зверь, дыхание вмиг перехватило до спазма в горле, до истерики. «Я твоя ошибка, ошибка, ошибка!» — метнулась в голове мысль. Девочка вздрогнула, и наваждение словно рукой сняло, лишь чувство тоски не отступало — тлело, ныло, скребло где-то глубоко под ложечкой. «Что это⁈» — подумала Лина. Она, всё ещё взволнованная жутким кошмаром, вдохнула и огляделась вокруг.
Близилась ночь. Небо привычно хмурилось, натянув вуаль причудливых облаков. Жёлтый глаз луны проглядывал мутным пятном сквозь пелену вечернего тумана. Ветер шелестел листвой, покачивая ветви молодой черёмухи. Где-то в кустах возле дома завёл свою песнь одинокий сверчок, монотонным свистом нарушая гармонию гитарных переборов, льющихся из летней беседки.
В доме Полянских разыгрались нешуточные страсти. Разгневанная Марта отчитывала Эдуарда, не стесняясь в выражениях. И кем только не был со слов распалённой женщины хозяин дома — и жестоким предателем, и бессовестным лгуном, и бесчувственным негодяем. Изредка он отбивался невнятными репликами, но вскоре взорвался, наговорив «бесцеремонной подруге» жены кучу колкостей, обозвав пронырливой и вездесущей бабой, на что взбешённая мать разразилась новым потоком брани. Скандал продолжался.
Наташа так и валялась на скамейке, издевательски дирижируя сигаретой Мартину партию. Девушка с каким-то алчным интересом прислушивалась к голосам. На самодовольном лице застыла ехидная усмешка, осоловевший взгляд, слегка прикрытый веками, лениво блуждал. Неожиданно голоса затихли, и Наташа встрепенулась, подалась вперёд в надежде рассмотреть происходящее за окнами гостиной, а потом, прищёлкнув пальцами, с лёгкостью поднялась на ноги и, совсем не хромая, прошлась по зелёной травке газона.
Лина изумлённо захлопала глазами. Весь вечер эта бессовестная разыгрывала из себя больную, а сама…
— Вы! — только и смогла произнести девочка, глядя на неё снизу вверх.
— Что⁈ — дерзко вскинулась Наташа. — Хватит тут уши греть, иди отсюда, иди, —прошипела она, взмахнув сигаретой в сторону клумб.
Лина на секунду растерялась, но потом, проглотив обиду, быстро спустилась по ступенькам крыльца. Не в её характере было перечить старшим, даже если они, она… такие вот, как эта Наташа — подлые и противные. Девочка смахнула набежавшие слёзы и добрела до ближайшей клумбы. Вот за что с ней так⁈ Она же сказала правду! Лина погладила шелковистые верхушки цветов, с лёгкостью узнавая каждый из них. Лилии, рыжики, гвОздики. Некоторые названия она придумала сама.