— А что же, Мариночка, с вами и раньше такое бывало? — намекнула мать на недавний приступ тёти Марины.
— О… — Женщина оставила бокал на столе и приложила к щекам ладони, будто пыталась унять внутренний жар. — Бывало раньше, и нередко. Впервые это случилось на репетиции за год до встречи с Эдиком. Тамерлан… он был таким требовательным и строгим, а я… так боялась сбиться с ритма и подвести… — Глаза тёти Марины расширились, а взгляд стал рассеянным, будто она вернулась в прошлое. — Однажды паника нахлынула перед концертом. Тогда мне казалось, что я умираю, внезапный спазм в горле, и руки свело до боли. И если бы не Эдик… к счастью, он оказался рядом… молодой психиатр — врач, он спас меня, он был моим поклонником, а я стала его пациенткой, зависимой пациенткой, я стала нуждаться в нём как в воздухе. Ведь только он мог привести меня в норму. Достаточно было одного его взгляда, присутствия, и силы вновь возвращались ко мне. Я шла и играла! Вот только теперь мои якоря слетели.
— Якоря? Что за якоря? — удивилась Марта.
— Методика якорей. Эдик установил на мои запястья «якоря счастья». Ему лишь стоило притронуться к ним, и руки становились свободными и лёгкими.
В тот момент Марта заметила любопытную Лину и выпроводила её в гостиную. Девочка неторопливо побрела к камину, раздумывая над словами женщины. Она не могла понять всей сути сказанного, но отчего-то ей стало зябко и тоскливо.
Вдруг со второго этажа послышался негромкий шум, больше похожий на приглушённый удар тупого предмета. Лина вскинула голову, будто могла увидеть происходящее сквозь стены и потолок, но внезапная догадка заставила её обернуться. Диван, на котором недавно сидел Филип, оказался пуст. Раскрытая книга одиноко лежала у изголовья. Лина, крадучись, поднялась на второй этаж, прошлась по длинному коридору и обнаружила Филиппа на балконе мансарды.
Мальчишка разглядывал в бинокль какой-то загадочный объект, сосредоточенно наводя фокус и блуждая объективами по ночному небу. Внезапно он развернулся к Лине и устремил бинокль прямо на неё. Девочка почувствовала себя неуютно, совсем как при первой встрече. Она засмущалась и, ухватившись за перила, быстро отвела взгляд. Стояла тихая ночь. На синем небе, сплошь усыпанном горящими звёздами, висела огромная оранжевая луна. Она источала на окрестности мягкий золотистый свет. У Лины даже дух захватило от такой красоты — сияющий небосвод напомнил ей плотную ткань с блестящим люрексом. Мама Марта берегла её для особого случая, и она казалась девочке невообразимо прекрасной.
— Круто, да? — Филипп вернулся к созерцанию неба. — Вот бы сюда телескоп!
Лина недоверчиво покосилась на мальчишку, а тот продолжал как ни в чём не бывало:
— Я тут подумал как-то, а сколько весит небо?
На секунду Лине казалось, что он разговаривает не с ней, а с каким-то отчаянным другом, незаметно прокравшимся на балкон. Однако Филипп, внезапно убрав прибор, в упор посмотрел на неё. В ночи глаза его хитро блестели, будто в них отражался далёкий свет луны.
— А что, если вдруг небо рухнет на нас? — Филипп понизил голос до зловещего шёпота, и Лина, представив страшную картину, вздрогнула.
— Аха-ха, — рассмеялся он и протянул ей бинокль. — Такое невозможно. Хочешь?
Лина пожала плечами, с опаской глядя на мальчика.
— Ну бери, не бойся. Если долго смотреть в небо, то можно увидеть падающую звезду. Бабушка говорит, что это к счастью.
Лина робко протянула руку и тут же отдёрнула. На балкон ворвалась запыхавшаяся Марта и недобро глянула на мальчишку:
— Вот вы где, Линочка! Дочка, пора домой, уже поздно!
Филипп усмехнулся и тут же вернулся к своему занятию, а Лина, увлекаемая матерью, удивлённо оглядывалась. «Что это было?» — думала она.
А следующий день принёс с собой новые впечатления. Лина поминутно вспоминала, как перед самым отъездом к ним в дом явился Филипп.
Причём он вошёл в калитку, следуя правилам хорошего тона, громко поздоровался и спросил разрешения увидеть Лину. Марта с прищуром изучала мальчишку: «Что он там за спиной прячет? От такого можно ожидать чего угодно».
— Ну, покажи, что там у тебя? — Она со строгим видом вышла на ступеньки и подтолкнула любопытную дочь в дом.
— Это подарок. — Филипп так и стоял, не трогаясь с места, и сверлил маму Марту взглядом.
Немного поразмыслив, та согласилась:
— Только попробуй выкинуть что-нибудь. — Пригрозила она пальцем и, подозрительно оглядываясь, удалилась.