Стоило Лине вставить малейшее слово, как Юлька тут же взвивалась:
— Лин, не мешай, а? Тут совсем другой рецепт.
— Но ты же всё испортишь! — снова не удержалась она от замечания, наблюдая, как Юлька вливает молоко во взбитый белок. — Масса должна быть плотной.
Безе они с мамой Мартой пекли на каждый праздник, и молоко тут было явно лишним.
— Не каркай, не лезь под руку, мы и без твоих советов обойдёмся, — прошипела Юлька, а Влада усмехнулась и облизала сладкую пенку с пальцев.
Вскоре девочки отправили первую партию безе в духовку, только ничего у них не получилось, белоснежные лужицы растеклись по фольге.
— Всё из-за тебя! — возмущалась Юлька, зачерпнув ложкой жидкую смесь. — Могла бы и убедить, настоять, а теперь вот что делать?
— Можно и так всё съесть, — оправдывалась Лина, едва сдерживая слёзы. — Ну или всыпать муки и попробовать испечь.
— Да ну, получится очень калорийно, сплошные углеводы — сахар, ещё и мука. Короче, хватит ныть, сходи-ка ты лучше за шарманкой и диски захвати с Тимати.
Приуныв, Лина вышла из кухни и побрела к выходу, намереваясь уйти домой.
«Вот за что с ней так? Она же к ним со всей душой, а они…» — думала девочка, сцепив дрожащие пальцы. В глазах щипало от непролитых слёз, в носу неприятно покалывало. «Выходит, права была мама Марта, и подруги все такие? Да нет же, быть того не может, Юля хорошая. Это всё из-за Влады…»
Зарождающееся чувство тревоги, едва ощутимое, но уже набирающее силу с каждым шагом, давило на грудь, да так, что становилось трудно дышать. Внезапно перед взором возникло мутное облако, словно песчаная буря налетела, сменилась водной гладью, покрылась рябью и, углубившись в воронку, потянула в себя, сковала в бессильном ужасе, отрезав все попытки к сопротивлению… Лина порывалась вскрикнуть, но чуть не захлебнулась от пронзительного страха… Очнувшись от мимолётного кошмара, она задрожала, по щекам покатились крупные слёзы. «Что это?» — подумала девочка и отступила от двери.
Переведя дух, она направилась в Юлькину комнату, достала из коробки нужные диски и прихватила магнитофон. А возвращаясь на кухню, замедлила шаг: девчонки громко шептались, и эхо просторного помещения усиливало каждое слово.
— Эта дурочка думает, что я с ней дружу, — прошипела Юлька, и Лина, ахнув, замерла.
— А ты с ней типа не дружишь? — съязвила Влада.
— Ты что! Она же придурочная, верит во всякую чушь, в облаках летает. А я, вообще-то, с ней из-за Полянских, помнишь я рассказывала про Фила? Говорят, он чумовой пацан, в прошлом году такое творил с дружками! Шины у соседа своровали за то, что он председателю на них нажаловался, и потом сожгли их на речке, прикинь, никто ничего доказать не смог. А Линка живёт с ним по соседству и говорит, что типа дружит. Ага, станет нормальный пацан с этой идиоткой общаться. Интересно будет увидеть его реакцию. Ну я на всякий случай, а вдруг! Она мне в рот заглядывает, на всё готова… Завралась совсем… показала фото типа сестры, а на самом деле это не сестра — это мать её, Эла. Мне бабушка рассказала, тут все об этом знают. Она принесла её в подоле в пятнадцать лет и бросила. До сих пор мотается неизвестно где и с кем…
— Как это — в подоле? — переспросила Владка.
— Да фиг знает, родила, наверное…
— Прикольная семейка. — Влада злорадно засмеялась.
Девчонки до того развеселились, что не заметили застывшую на пороге кухни Лину.
Она стояла потрясённая, с глазами, полными жгучих слёз, а в груди клокотала истерика.
«Как Юлька может так говорить? Это ведь… бред…» Лина хотела возразить, да только и слова вымолвить не могла, из горла вырвался хриплый стон. Кассетник выскользнул из ослабевшей руки и грохнулся у ног. Девчонки тут же притихли, уставились на Лину немигающими взглядами: Юлька — виноватым, а Влада — насмешливым.
— А… ты не знала разве. — Юлька нервно сглотнула. — Что Эла — твоя мать?
— Это неправда, неправда, — прошептала Лина дрожащим голосом, отступая на шаг, — этого не может быть, такое… нет, не может быть, Эла — моя сестра! — Она, спохватившись, бросилась бежать, чуть не сбив Юлькину бабушку — та направлялась к девчонкам на кухню.
Лина неслась вперёд, куда-нибудь, но только не домой, только не к Марте, куда-нибудь…
Дорога привела её к местной речушке. Ласковые волны омывали песчаный берег, солнечные блики сияли на их гребешках. Лина не раз бывала тут во время вечерних прогулок с мамой Мартой и слышала рассказы тёти Вари о том, как мальчишки-смельчаки забирались на старый мосток и на спор ныряли в реку, рискуя уйти под воду вместе с его обломками.