Он усмехнулся и подтолкнул её вперёд:
— Ну, иди, ты первая.
— Я боюсь, пожалуйста, давай вместе… — прошептала она, дрожа от страха.
— Как ты себе это представляешь? — Смех Филиппа разнёсся эхом пустого пространства, гулко отдаваясь в потолок, и Лину будто кипятком окатило.
— Ну, идём, Масяня, идём!
Лина плелась позади Филиппа, стараясь не отставать ни на шаг, но ноги, словно свинцом налитые, еле переступали. Казалось, за каждым углом кто-то прячется, таится в тенях, выглядывает из-за штор. До туалета добирались перебежками от выключателя к выключателю. Вскоре весь нижний этаж был залит светом, и было страшно возвращаться, оставляя за собой темноту.
— Ну всё, теперь спать, — скомандовал Филипп, и Лина удивилась его спокойствию.
— Наверное, я пойду к себе, наверх!
Он хитро поглядывал на неё из-под опущенных ресниц, а уголок его рта нервно подрагивал, будто порывался растянуться в улыбке.
— Я одна не останусь! Пожалуйста, Филипп! — взмолилась девочка.
— Ладно, Масяня, ложись уже!
— А ты?
— И я, места тут всем хватит.
Они улеглись на подушку вместе. Лина прижалась к спинке дивана, Фил расположился у самого края на приличном расстоянии.
— Филипп, — прошептала она, — как думаешь, они среди нас?
— Всё возможно! Впечатлило?
— Угу! Я, наверное, не усну…
— А ты не думай, представь шагающих слоников, считай и уснёшь.
«Слоников? Шутит, наверное, какие могут быть слоники⁈» — подумала Лина.
Вдруг на втором этаже что-то грохнуло, и девочка рванулась к Филиппу, прижавшись к нему. Ей показалось, что он тоже придвинулся к ней.
— Что это? — пролепетала Лина, покрывшись от страха ледяной испариной.
— Не знаю, скорее всего, от ветра дверь захлопнулась. — Парнишка накрыл их с головой махровым пледом, и они очутились во тьме.
— Спи, нас не тронут, вспомни как в фильме, они нас тоже боятся!
Филипп обнял её покрепче, похлопал по спине и тут же провалился в сон. А Лина ещё долго отгоняла назойливые мысли. Картинки бессонной ночи так и кружились перед глазами: весёлый смех Филиппа и сандвич, сделанный специально для неё, разговоры по душам почти на равных и страшные кадры из фильма… Удивительная, волшебная ночь! А ещё Филипп, не раздумывая, защитил её от призраков! Девочка взволнованно вздохнула и попыталась уснуть, однако нервная дрожь никак не унималась. Что бы сказала мама Марта, узнав обо всём? Но пережитый страх пересиливал стыд. Согревшись в тёплых объятиях, убаюканная мерным дыханием, девочка и не заметила, как устремилась к розовым слоникам…
Глава 19
— Ах-х… — Тихий, едва уловимый смех слышался сквозь сон, щекотал дремлющее сознание. Мягкие заботливые руки прикрыли озябшие плечики лёгким махровым пледом, поправили подушку. Ныли затёкшие мышцы, ноги словно тисками сковала тёплая приятная тяжесть. Зыбкая, ускользающая, неясная мысль витала в голове — отчего же… отчего нельзя пошевелиться, будто в страхе спугнуть, расплескать…
— Тс-с, идём, пусть спят, какие же они ещё маленькие.
Под нежный убаюкивающий шёпот хотелось раствориться в сонной дрёме, нежиться в уютном тепле. Лина с трудом разлепила тяжёлые веки, силясь понять, разглядеть. Мутный взгляд сфокусировался на синей футболке спящего рядом Филиппа. Что происходит? Память мигом вернула события прошлого дня и ночного кошмара, заставив Лину ахнуть от изумления.
Она аккуратно высвободилась из плена, приподнялась.
— Мама? Что с моей мамой⁈ — прошептала Лина вслед удаляющейся тёте Марине.
— Спи, Линочка, мама в больнице, — с ласковой улыбкой заверила та, чуть задержавшись в дверях.
— А… она поправится? — Хриплый взволнованный шёпот потревожил сон Филиппа. Он пошевелился.
— Обязательно, Линочка, обязательно, спи родная! — Мягкая улыбка тёти Марины подействовала сильнее любого успокоительного. Веки, и без того тяжёлые, слипались, голову словно магнитом тянуло к подушке, как же хотелось спать…
Мерное посапывание Фила прервалось глубоким вдохом, он потянулся, задвинув сонную Лину вглубь дивана и, развалившись удобнее, вновь засопел.
Какое-то время сомнения мучили её — так хотелось вернуться в уютное гнёздышко! Однако растущее чувство неловкости и стыда призывало к благоразумию. И всё же сон сморил её. Недолго думая, она ухватилась за край подушки и, вжавшись в спинку дивана, прикорнула в тесноте. Думать ни о чём не хотелось, только спать…
Пробуждение было необычным. Тишину гостиной пронзила ритмичная музыка, грянувшая из колонок, как гром среди ясного неба: