— Хочешь к ним, Линочка? — Тётя Марина приобняла ей за плечи и улыбнулась.
— Нет, я обещала маме дочитать «Маленького принца», — без сожаления ответила она, — да и, кроме Филиппа и Пашки, я там никого не знаю — не к мальчикам же мне идти.
— А как же та девочка?
Лина проследила за взглядом тёти Марины и задохнулась от возмущения — бывшая подруга крутилась возле Филиппа, жестикулируя и пританцовывая. Несколько девчонок кучковались в сторонке и заговорщически перешёптывались. И как она могла не заметить Юльку⁈
— Нет, мне надо читать, — упрямо сказала девочка, отчего-то в душе её всколыхнулась обида. Она отошла от окна и, подхватив книгу, уткнулась в неё с особым усердием.
Тётя Марина грустно вздохнула и вернулась к своим делам.
Дядя Эдик задерживался. После обеда он уехал в клинику, и женщина с нетерпением ждала его возвращения. Ужин остывал на плите.
Ближе к восьми вечера в дом влетел возбуждённый Филипп. Вид у него был взъерошенный и помятый, футболка выпачкана в грязи.
— Сынок! — Тётя Марина всплеснула руками. — Что с тобой, мальчик мой? Ты подрался?
— Отстань, — огрызнулся парнишка и направился в ванную.
Тётя Марина кинулась следом, но тот с силой захлопнул перед ней дверь.
Женщина вздрогнула и отступила на шаг.
— Филипп, пожалуйста, открой, — взмолилась она и подёргала ручку, — я помогу тебе, впусти меня.
— Да отвали, — громко прокричал он, и тётя Марина, украдкой смахнув слезу, вернулась в гостиную.
— Тётя Мариночка, пожалуйста, не плачьте. — Лина устремилась к ней навстречу и нежно обняла.
— Я не плачу, Линочка, не плачу. — Женщина промокнула слёзы салфеткой и прижала девочку к себе. — Просто испугалась за Филиппа.
Вскоре вернулся дядя Эдик, и вся семья собралась за столом. Тётя Марина не подавала вида, что встревожена, шутила и улыбалась, но глаза оставались грустными, а улыбка выходила вымученной и жалкой.
Филипп ел без всякого аппетита, ковырялся вилкой в тарелке и молчал. Напряжённость тёти Марины и хмурый вид сына не остались незамеченными. Дядя Эдик потянулся к жене и, накрыв её ладонь своей, едва заметно сжал пальцы. Этот утешительный жест показался Лине настолько интимным, что девочка вспыхнула и поспешила отвести взгляд.
— Я надеюсь, моё вмешательство не нужно? — обратился он к Филиппу.
— Сам разберусь, — пробурчал парнишка.
— Разберёшься, не сомневаюсь, но если ты снова грубил матери…
— Нет-нет, всё хорошо, — заволновалась тётя Марина, взгляд её метался от мужа к сыну, — просто я немного устала.
Разговор не клеился. Во время ужина парнишка не проронил и слова и, казалось, только и ждал момента, чтобы выскочить из-за стола. Он украдкой поглядывал на отца, внимание которого переключилось на экран телевизора. Наконец тётя Марина поднялась и потянулась к пустым тарелкам.
— Филипп, Лина, ступайте наверх, я сама приберусь. — Женщина слегка улыбнулась, будто извиняясь за какой-то проступок. — Ступайте, дети…
Лина едва поспевала за Филиппом. Он стремительно взлетел по лестнице, перешагивая через две ступеньки. На площадке второго этажа девочка нагнала его у самой двери комнаты и, с прищуром уставившись на парнишку, преградила путь.
— Ну, что тебе? — рявкнул он.
— Зачем ты так с тётей Мариночкой? — возмутилась Лина, губы её сжались в твёрдую линию, брови сошлись на переносице — в этот момент она походила на маму Марту.
— Не твоё дело! — раздражённо ответил Фил.
— Может, и не моё, но ты не прав!
— Прав не прав, не лезь — и всё!
— Но тётя Мариночка расстраивается из-за тебя.
— Да мне пофиг, поняла?
— Зато мне не пофиг!
— Отвали уже, иди читай свои сказочки!
— Ты…
Лина не успела договорить. Филипп легко отодвинул её в сторону и, шагнув в свою комнату, с грохотом захлопнул дверь. От бессилия она хватала ртом воздух, однако, вскоре смирившись с ситуацией, отправилась в гостевую.
Сон очень долго не приходил к ней. Мысли роились в голове, словно потревоженные пчёлы. События последних дней всплывали в памяти, учащая сердцебиение. Сибас, устроившись у ног девочки, нервно бил хвостом при каждом её нечаянном движении. Лина вертелась, считала слоников, как учил её Фил, плутала в подземных лабиринтах Арм-Анна*, теряла факел и находила вновь, но так и не могла заснуть.
Вдруг едва уловимый стон послышался в ночи. Лина насторожилась и медленно села в постели. Тишина… В гостиной часы пробили три раза. Лина напрягла слух и открыла глаза, ожидая увидеть что-то страшное и тревожное, но дом спал, и природа за окном отдыхала — ни ветерка, ни шелеста листьев в саду. Девочка облегчённо вздохнула и вновь опустилась на подушку, как вдруг… снова услышала стон: тихий, сдавленный, протяжный… От страха сердце пустилось в пляс, его стук гулко отдавался в висках. Что это⁈.. Быть может, тёте Мариночке плохо⁈