— А знаешь, что делал мой папа, когда совсем тоскливо было? Да, бывали дни, когда он молчал целыми днями, просто сидел и молчал… А потом в нём просыпалась такая энергия — он вдруг начинал избавляться от всего, что напоминало о ней: нот, статуэток, фотографий. И ведь реально работало — «с глаз долой, из сердца вон!» — так мой дедушка говорит. Да, есть такая фишка.
Лина, затаив дыхание, слушала. Перед глазами так и вставали сцены семейного скандала.
— Думаешь, это помогает? — прошептала она еле слышно.
— Угу, — промычал Фил и подозрительно покосился на неё, — видно, и у тебя что-то осталось от мамаши, давай колись!
Лина на секунду задумалась, сцепив на груди пальцы.
— Да, есть. Кукла, подарок Элы, — нервно выдохнула она.
— Кукла! — усмехнулся Фил, — как это по-девчачьи. — А знаешь, — сказал он после недолгой паузы, — можно вообразить, что это кукла вуду, представить её Элой, совершить ритуал и зарыть где-нибудь в заброшенной могиле, пусть себе мучится!
— Нет. — Лина в ужасе замотала головой. — Я не хочу, чтоб кто-то мучился из-за меня. Это неправильно! — От расстройства она даже забыла спросить, что это за куклы за такие — вуду.
— Тогда просто уничтожь, избавься, так будет легче, поверь! — устало произнёс Фил. Он глубоко вдохнул и прикрыл глаза.
— Она осталась дома, — нерешительно ответила девочка.
— Так идём! — Фил с вызовом посмотрел на неё.
— Сейчас?
— Зачем тянуть?
Лина встрепенулась, так взволновали её ночные приключения с Филом. Хотя взволновали — мягко сказано — они будоражили и одновременно пугали! «Какой же он сумасбродный, — думала Лина. — И очень-очень крутой! Но как же сильно мне это нравится! Даже самой себе признаться страшно, не то что ему!»
— Идём. Я только накину на себя что-нибудь, — торопливо прошептала девочка, глядя на Фила горящими от предвкушения глазами, — зябко.
Они, крадучись, спустились на первый этаж. Порывшись на полке, куда обычно складировали всякую мелочь, Фил чертыхнулся. Ключей от дома Альтман на месте не оказалось. Видимо, предусмотрительная тётя Марина их спрятала, а может, по забывчивости своей оставила в кармане домашнего платья. Однако Фила это не остановило. Прихватив с собой карманный фонарик, он бесстрашно шёл вперёд, будто находился в своей стихии. Лина едва поспевала за ним.
— А ты совсем-совсем не боишься? — спросила она, поравнявшись с парнишкой.
— Ну, если только самую чуточку, — признался Фил, — вообще, мы часто с пацанами делаем ночные вылазки, пока родители спят.
— И тётя Мариночка не догадывается?
— Н-ну, может, и догадывается, но никогда не говорит об этом, тем более папе! А я, как в книжках про Тома Сойера, сооружаю из одеял спящего себя и… — Фил присвистнул, покрутив указательным пальцем над головой.
— И что же вы делаете? — взволнованно спросила Лина.
— Ну, разное: лазим по соседским чердакам, сараям, купаемся в речке и жжём костры на берегу.
— Как здорово, никогда не была на речке ночью. А девочки тоже с вами бывают?
— Не-ет! Девчонки капризные, боятся всего, чуть что — сразу нытьё. Однажды напросилась одна, ну еле спихнули.
Лина нервно сглотнула. Как бы ей хотелось отправиться с Филом на поиски приключений!
— А я бы никогда не смогла улизнуть из дома, особенно ночью, — с досадой продолжила девочка, — мама Марта очень строгая и спит очень чутко, вот вроде бы храпит, но вскакивает от малейшего скрипа и строго так спрашивает: «кто здесь?» — Лина один в один передала интонацию голоса Марты, и они рассмеялись.
— Я знаю, однажды мы и на ваш чердак пытались влезть, но там всё глухо, тёть Марту не проведёшь.
— А что вы находите на чердаках?
— Да всякое — ножи, отвёртки, старые шины, однажды гитару нашли. Правда, без струн.
— Как здорово. — Лина мечтательно смотрела на Филиппа. — Я подозревала, что жизнь по ночам не заканчивается.
— А-а-а, ночью всё только начинается! — подмигнул ей парнишка.
Они незаметно достигли цели, вошли через дворовую калитку и остановились возле двухэтажного особняка Альтман.
Дом одиноко стоял посреди притихшего сада. Пахло дождём, душистой антоновкой и сладковатой розой. Прохладный ветер гнул тонкие ветви деревьев и трепал листву. Лина вглядывалась в чернеющую пустоту окон, сердце сжималось от тоски, а по спине пробегали мурашки. Тут же вспомнились июльские деньки и хлопоты мамы Марты на кухне. Всё это было словно в прошлой, другой жизни.
Фил деловито топтался возле двери, изучая надёжный дверной замок.
— Н-да, — протянул он с досадой.
— И что мы будем делать? — разочарованно спросила Лина, — неужели на этом всё и закончится?