— Попробуем пробраться в дом другим способом! — Луч фонарика заскользил по окнам.
— Форточка! — припомнила Лина, — тётя Марина оставила её открытой в самый последний раз.
Они обошли дом и остановились возле кухонного окна.
— Линка, ты мельче, сможешь залезть? — Фил подвинул скамейку вплотную к дому и, взобравшись на оконный отлив, толкнул створку форточки. Та с лёгкостью подалась вперёд.
— Но я не умею, и я боюсь, ведь там темно! — пролепетала девочка.
— Ладно, попробую сам, — с лёгкостью согласился Фил, даже не думая ёрничать, — но если я вдруг застряну, виноватой будешь ты!
Фил беспрепятственно проник в небольшое отверстие, мягко приземлился и, щёлкнув шпингалетом, распахнул для Лины окно.
Девочка подивилась его пластичности и юркости.
— Ну что ты там топчешься, залезай! — скомандовал Фил и протянул Лине руку.
— Это было так круто! Ты так легко пролез в форточку, как будто не в первый раз! — восхитилась Лина, не думая при этом, как глупо выглядят её восторги.
Фил приглушённо усмехнулся.
— «…И никто среди нас не плюёт, как Гастон…», сомнительный комплимент.
— Что это? — удивилась девочка.
— А это из диснеевского мульта, «Ода Гастону», помнишь?
— Точно! Нет, правда здорово, — засмеялась она, — я бы так никогда не смогла.
— Уже смогла, ты молодец! — Парнишка по-братски хлопнул её по плечу, и Лина, смутившись, вспыхнула. Подумать только, сам Фил её похвалил!
Свет в доме включать не стали, сразу поднялись на второй этаж. Филипп направлял луч фонарика под ноги и в разные стороны. Вскоре они добрались до старого серванта с посудой, Лина аккуратно вынула из-под стекла свою недавнюю любимицу — куклу Элу. Несколько секунд девочка всматривалась в её улыбчивое личико, и сердце тревожно колотилось. Однако, быстро справившись с волнением, она убрала куклу за спину и взглянула на Филиппа. Тот изучал фото сестрицы Элы.
— Она? — Парнишка кивнул на рамку с фотографией.
— Да, — ответила Лина с сомнением и страхом, но Фил будто и не замечал всего этого.
— Красивая, — сказал он наконец, налюбовавшись идеальными чертами девушки, — красивые, они все такие…
Фил быстрым движением вынул фотку Элы из рамки и сунул её под футболку.
— Что ты делаешь? Зачем? — задохнулась Лина от неожиданности, а сердце словно удар пропустило.
— Берём с собой, она должна видеть. Не дрейфь, это необходимая часть ритуала!
— Но…
— Без но! — жёстко отрезал Фил, и Лина затихла, не смея ему возразить. — А если ты боишься мамкиного гнева, то и начинать не стоило! — продолжил парнишка.
— Нет-нет, всё будет так, как ты скажешь. — Лина неуверенно протянула ему куклу. — Вот… это она…
До дома Полянских шли быстрым шагом, крепко держась за руки. Пару раз Лина спотыкалась о дорожные кочки, но Фил не давал ей упасть и тихонько смеялся. Мелкие капли дождя падали с неба, заливались за шиворот, неприятно били в лицо, прохладный ветер дул в спины, подгоняя беглецов в дом.
В гостиной Полянских тикали часы, никто не хватился детей, взрослые мирно спали. Фил тут же направился к камину.
— Жаль, что на улице дождь, можно было устроить костёр на вашей даче! Дай-ка я гляну на эту. — Фил ухватится за куклу. — Блин, она же резиновая! В прошлый раз мы на речке шину палили, коптило так, что жесть…
Вскоре на стенах гостиной заплясали рыжие отблески огня. Пламя объяло и куклу Альтман, и фотку Элы, брошенную поверх пустышки-игрушки, приговорённой к казни. Прекрасный лик девушки исказился и почернел, фото превратилось в пепел. Кукла жалобно шипела и плавилась с серым дымком. Лина с сожалением взирала, как увядает, чахнет в огне её недавняя любимица, как с тонким писком испускает последний дух. Не в силах вымолвить ни слова, Лина беспомощно стояла над огнём, и только скорбь отражалась в её глазах.
— У этой куклы душа чёрная, видишь? — злорадно сказал Фил. — Такая же чёрная, как у твоей бездушной мамаши! Забудь её!
Последние слова прогремели в ночной тишине как заклинание, и Лина вздрогнула. На мгновение что-то всколыхнулось в её душе, но тут же угасло, сменившись полным безразличием. Лина молча смотрела на останки куклы, когда-то подарившей ей столько радости. Едва в камине угас огонь, девочка развернулась и тихо ушла наверх. Часы пробили пять утра.
Глава 23
Она вернулась в комнату на рассвете. Где-то вдали пели петухи, щебетали лесные птицы, а сверчок, напротив, насвистелся вдоволь и затих — даже ему, такому неугомонному, требовался сон. Вот и Лина, едва коснувшись головой подушки, сразу улетела в царство Морфея.