К вечеру у Лины поднялась температура.
— Ну что же это такое? — заволновалась Эла, — что мама делает в таких случаях?
— Укладывает в кровать и даёт таблетку, — вздохнула Лина, дрожа от озноба и натягивая на себя простыню.
— А какую таблетку, сколько? Боже мой, на градуснике тридцать девять, что же мне делать с тобой? Придётся к Эдику бежать. Не хотелось так скоро, но, видно, придётся… — посетовала Эла и, подойдя к зеркалу, внимательно оглядела себя. Девушка прошлась расчёской по волосам и нанесла на скулы тонкий слой румян.
— Я скоро, — обронила она, задумчиво оглядывая своё отражение, а затем скрылась за дверью.
Вскоре она вернулась в сопровождении дяди Эдика.
— Не вижу ничего подозрительного, — сказал доктор, тщательно осмотрев больную.
— Что же это тогда? — удивилась Эла и скрестила на груди руки.
— Девочка очень эмоциональна. Слишком много событий за последние дни, больница и… твой приезд. Я не удивлюсь, что после горячего чая с малиной температура снизится сама собой и без всяких последствий. Но парацетамол всё же придётся принять. — Дядя Эдик подмигнул Лине и улыбнулся. — А перед сном я ещё раз загляну.
Эла выполнила все его предписания, и спустя полчаса Лине действительно стало лучше.
Поздним вечером он снова пришёл навестить больную. Эла встречала его в коротком шёлковом халатике, удачно подчёркивающим достоинства её фигуры, и с распущенными волосами. Девушка игриво улыбалась и загадочно поглядывала на мужчину, когда они вошли в зал. Однако дядя Эдик был серьёзен и сосредоточен на больной. Убедившись, что с Линой всё в порядке, он быстро засобирался домой.
— Эдик, может, что-нибудь выпьем? У меня есть бренди, — проворковала Эла.
— Есть повод? — Мужчина окинул сестрицу-мать быстрым взглядом.
— За встречу.
— Кажется, мы уже отметили вчера…
— Да, ты прав, — Эла досадно вздохнула и захлопала ресничками, — я могу сварить кофе, ты любишь кофе?
Эдуард молча смотрел на девушку, и в его глазах заиграли озорные огоньки.
— Хочешь удивить меня? — усмехнулся он.
— О, разве можно в наше время чем-то удивить? — вспыхнула Эла. — Но… несколько особых рецептов у меня припасено.
Со стороны эта милая сцена выглядела шутливым разговором старых приятелей, однако Лина чувствовала, что происходит что-то неладное. Она с досадой наблюдала за происходящим, чувствуя, как засвербело в носу. Не сдержавшись, девочка громко чихнула.
— Ну, мне пора, — серьёзным тоном сказал дядя Эдик и направился к выходу. — Марина ждёт меня.
— Я провожу тебя немного, — спохватилась Эла, но он остановил её коротким жестом.
— Не стоит, займись лучше дочерью, — бросил он вскользь и, не оглядываясь, вышел.
— Хм, подумаешь, — задумчиво проговорила Эла, выглядывая в окно и провожая взглядом удаляющуюся фигуру мужчины, — могла бы и подождать.
— Нет, не могла, — воскликнула Лина, возмущённая поведением девушки, — тётя Мариночка беременная, и ей нельзя волноваться.
— Ах, вот оно что! — Эла натянуто улыбнулась. — Ну, это её проблемы.
Глава 25
На скамейке у ворот Альтман собиралась компания подростков. В отсутствие грозной хозяйки они облюбовали место в тени раскидистой яблоньки-антоновки и каждый день устраивали посиделки.
Они кучковались отдельными группами. Лина постепенно изучила эту местную иерархию. Ребята, не вхожие в тусовку Фила, организовали кружок по интересам, Юлька слыла в нём душой компании и заводилой, её звонкий смех разносился на всю округу. А вот у Фила была своя команда. Они с Серёгой Розиным и Пашкой держались обособленно и мало кого посвящали в свои дела. Имена этой троицы не сходили с языков болтливых девчонок.
Лину словно магнитом тянуло к окну. Она вставала у занавески и прислушивалась к разговору девчонок. Иногда на неё накатывало: «И чего они тут расселись? Была бы мама Марта, никто бы и близко к дому не подошёл! А ещё эта Юлька. Вот что ей нужно? Будто в отместку успела сдружиться со всеми, а я…»
Днём мальчики играли в футбол — вихрем носились по полю, с азартом пиная мяч. Девчонки крутились поблизости, болели за игроков или затевали игру в бадминтон. Тогда Юлька щеголяла с ракеткой в руке, в коротких шортиках и яркой бейсболке, демонстрируя пластику и гибкость точёной фигурки.
Обычно толпа набегала к вечеру, и под окнами Альтман точно улей гудел — слышались забавные перебранки, возня и смех. Юлька пела свои гламурные песенки и пританцовывала, девчонки шушукались и обсуждали ребят. Но настоящее веселье начиналось с приходом Филиппа и его друзей.