— Да что с тобой, милая⁈ — Эла внезапно расчувствовалась, прижала дочь к себе. — Быть может, — прошептала она, — я заберу тебя с собой, в Калининград, и если не сейчас, то позже обязательно заберу…
— Но я не хочу уезжать, не могу, — всхлипывала Лина, — хочу, чтоб ты всегда жила со мной, ведь всё моё тут, и мама Марта, и тётя Мариночка, и…
— Филипп… — Эла сильнее сжала дочь в объятиях.
— И Филипп… пожалуйста, не уезжай!
Сестрица-мать молчала, она как будто решала для себя что-то важное, взвешивала, потом не спеша отстранилась и заглянула в глаза дочери:
— Давай не будем загадывать, хорошая моя. Одно я тебе могу обещать точно: мы обязательно вернёмся сюда до моего отъезда. А что будет дальше, подумаем вместе с мамой! Не плачь, Чижик, прошу!
В предпоследнюю пятницу августа Марту выписали из больницы. Эла хлопотала возле матери больше обычного, всё пыталась угодить и разногласий между ними не допускала. В кои-то веки в семье сложилась атмосфера дружелюбия. Однако Марта и сама вполне управлялась по дому, не желая соблюдать постельный режим, правда, быстро утомлялась и то и дело присаживалась отдохнуть. Несгибаемая, неугомонная мама Марта! Лине вдруг подумалось, что эта особенность есть в характере всех женщин Альтман, вот и Эла постоянно в делах, да и в голосе её нет-нет да проявляется жёсткость, хотя куда ей до мамы Марты. Неужели и Лина когда-нибудь станет такой⁈ Марта, видя, что дочери поладили, не скрывала искреннего удовольствия. Она налюбоваться не могла на своих любимых девочек — заботливую Элу и прилежную Лину.
Но всё же девочку мучили сомнения: а так ли искренна Эла? Лина была наблюдательна, от неё не ускользало, как меняется сестрица-мать наедине с собой, как говорит по телефону каким-то чужим раскрепощённым голосом, вплетая в речь жаргонные словечки. Случалось, девочка ловила её с сигаретой в руке. С сигаретой! Возможно ли такое⁈ А мама Марта молчала, не встревала, будто ничего не видела!
Изо дня в день Лина изводилась тоской, считала дни — так сильно ей хотелось поехать на дачу. Как ни странно, Эла тоже посматривала на календарь, планируя перед отъездом вернуться в «тот ностальгический уголок детства», а Лина замечала в Мартином взгляде нечто похожее на упрёк.
Спустя несколько дней мама почувствовала себя достаточно хорошо, и Эла заговорила о поездке в посёлок. Марта сердилась недолго. Заметив сияющий взгляд Лины и волнение Элы, она смирилась, отпустив своих девочек на все выходные. Да и пыл её заметно поубавился — продолжительная болезнь сильно её подкосила.
Сибаса решили оставить в московской квартире. Мальчик соскучился по домику и по хозяйке, так и тёрся у её ног. Да и маме будет не скучно с котом, ведь он известный проказник.
Лина с замиранием сердца ждала встречи с Филиппом, всю дорогу в электричке мечтала, думала. Обрадуется ли он? Так ли всё случится, как она себе представляет? Её внутренний голос настойчиво твердил: «Ну конечно, конечно обрадуется, ведь мы уже почти что целое лето друзья, настоящие друзья!» И тут же вторила другая мысль: «Только бы не выкинул чего этот неугомонный друг. Ведь сколько всего могло произойти за этот огромный срок».
Но все опасения Лины оказались напрасными. Жизнь в посёлке шла своим чередом. По приезде — а это было днём — она уговаривала себя не рваться к соседям, помогала Эле перебирать шкаф с вещами и всё поглядывала в окно в надежде увидеть хоть кого-нибудь из компании Фила. Но после обеда всё же не выдержала, побежала к Полянским. Тётя Марина радостно улыбалась и рассказывала о предстоящей игре, затеянной мальчишками. Женщина показывала атрибуты будущего квеста, среди которых были и загадочные свитки, и флаг с ацтекским орнаментом, так похожим на тату орла со спины рок-музыканта. «Светочка Розина сама рисовала эмблему», — говорила тётя Марина.
Филипп целыми днями пропадал у друзей. Вот уже неделю они готовились к игре, которую в ближайшие дни мечтали воплотить в жизнь. От предвкушения у Лины вспотели ладони, ей так хотелось поучаствовать, ну хоть кем-нибудь!
Вечером напротив дома Альтман собралась шумная тусовка. Лина притаилась за занавеской и ожидала появления Фила, а взгляд настойчиво тянулся к Юльке. Девчонка щеголяла в модных джинсах и новеньких кедах, как всегда деловая и крикливая. Бывшей подруги было настолько много, что у Лины поднялась волна негодования, а потому, отвлекаясь на Юлькины выкрутасы, она не сразу заприметила подошедших ребят — Филиппа и его друзей. От радости у девочки сердце заколотилось, она подпрыгнула и закружилась на месте, чуть не издав вопль ликования. Благо Элы не было рядом.