Компания остановилась прямо напротив окон. В их тесном кругу, в обнимку с Розиным, стояла девочка постарше, лет пятнадцати. Лина пригляделась: симпатичная, темноволосая, ростом чуть выше Фила, но ниже Пашки. Света Розина? Сестрёнка Серёги? Та самая?
Юлька и её подружки расположились на скамейке у ворот Альтман. Они как обычно веселились и галдели.
Лина, позабыв обо всём на свете, бросилась на улицу, пронеслась по лестнице вниз, мимо Элы… Кажется, сестрица-мать ей что-то прокричала вдогонку, да только Лина не расслышала, не обратила внимания, да и до этого ли было, всё потом, потом…
Выскочив за калитку, она остановилась и покосилась на девчонок. Те притихли и подозрительно уставились на неё, а Юлька нагло ухмыльнулась. Никто из них не поздоровался с Линой, наверное, бывшая подруга успела им напеть, насочинять с три короба… настроить против.
Филипп стоял спиной в метрах пяти от Лины и что-то оживлённо рассказывал. Пашка подыгрывал ему, смешно жестикулируя, а Света Розина заразительно смеялась, да чего уж там, вся компания взрывалась от хохота.
— Филипп! — Лина неуверенно окликнула парнишку и снова взглянула на девчонок. Те с любопытством смотрели на неё.
— Филипп! — чуть громче позвала она, но Фил и не думал оборачиваться. Не расслышал?
Под пристальным вниманием девчонок она почувствовала себя будто под дулами автоматов, только и ждущих команды выпустить очередь. Однако, собравшись с духом, шагнула вперёд. Теперь ведь было поздно отступать, хотя, что скрывать — струсила она, очень струсила. И что её дёрнуло выбежать?
Остановившись за спиной парнишки, она коснулась его плеча. Филипп обернулся, скользнув по ней рассеянным взглядом, и подмигнул.
— Привет, — смущённо улыбнулась она и заглянула в его смеющиеся глаза.
— А-а, здАрова! — протянул Филипп и, хлопнув её по плечу, тут же отвернулся к друзьям.
Не в силах сдвинуться с места, она стояла за спинами ребят и сгорала от стыда и унижения. Вроде бы и с ними, но, как сказал бы дядя Эдик: «в качестве аппендикса» — ненужного элемента.
— Вы только посмотрите, как она унижается перед ним, офигеть, — засмеялась Юлька, её злорадный смех заглушал девчоночьи голоса. Те дружно захохотали, заулюлюкали, прогоняя её с позором.
— Да насрать ему на тебя, дура! — не унималась бывшая подруга. — А ещё говорила, что Фил её лучший друг… вот идиотка…
Очнувшись, Лина бросилась бежать и скрылась за калиткой. Ноги внезапно ослабели и подкосились. Упав на колени, она содрогнулась от тошнотворных спазмов, вывернувших желудок наизнанку. Медленно поднявшись и дрожа от слабости и обиды, она побрела обратно в дом. А смех не стихал, гремел за спиной, словно хор скрипучих, несмазанных дверей. Ей даже показалось, что Фил смеётся вместе с ними. Фил… её Фил.
«Какая же я дура… неслась, чтобы увидеть… увидела… и Фил тоже хорош, почему он так со мной? Стыдно, наверное, стало перед мальчиками, разве можно дружить с такой, как я, разве можно?»
Она не помнила, как оказалась в детской, как, обессиленная, упала в кровать и уткнулась в подушку. Тело дрожало как в лихорадке, хотелось плакать и стонать, вот только слёз совсем не осталось — они испарились, словно от засухи в пустыне, запеклись, оставив жгучую соль на щеках… Как же теперь жить⁈
Вдруг на затылок легла тёплая рука Элы. Сестрица-мать опустилась рядом, прижалась к спине, обняла. Лёгкое дыхание защекотало шею, нежные пальцы, словно мягкий шелковый гребень, прошлись по волосам, расслабляя и успокаивая.
— Ох уж эти мальчишки, — прошептала она, а голос её дрожал, — сами не знают, чего хотят. — Уткнувшись в затылок дочери, она прерывисто вздохнула. — Ты не бери в голову, девочка моя, мы это всё проходили, ещё посмотрим, кто кого! Ведь Альтман, они всегда сильнее!
И что-то колыхнулось в душе у Лины от этих слов, как будто вскрылся огромный назревший гнойник. Расплакавшись, она прильнула к Элиной груди совсем как маленькая, совсем не таясь, и рассказала о самом сокровенном: о ссоре с Юлькой, о том, как ненавидела, о Филе и о кукле с фотографией…
— А знаешь, быть может, всё и к лучшему. — Эла обняла её покрепче, прижалась щекой ко лбу. — Не будем никого винить… и… ты прости меня, Линочка, — и еле слышно, одними лишь губами добавила: — доченька моя.
Этим вечером к Полянским не пошли. Смотрели фильмы, пили ароматный чай и говорили, говорили… И от души у Лины отлегло, а горечи осталось, быть может, ну совсем чуточку…
Глава 29
— Вот так хорошо, стой смирно, не крутись. — Эла примеряла на Лину свой давний наряд, присланный несколько лет назад двоюродной тёткой из Германии.