От неожиданности Лина растерялась и потупила взор, щёки её запылали, и все мысли из головы вылетели. Она лишь слышала шумное дыхание мальчишки и видела его пыльные сланцы на нетронутых загаром ногах. Наконец она нашла в себе силы поднять глаза и не мигая уставилась на мальчика. Он был немного выше и старше её, быть может, на год или два. Только сейчас она заметила необычный цвет его волос и невольно залюбовалась. В свете полуденного солнца они отливали красной медью и были чуть темнее, чем у недавней рыжеволосой феи. Впечатляли и глаза цвета тёмного янтаря, которые беззастенчиво разглядывали Лину.
— Ну, ты чего молчишь? Я же к тебе обращаюсь! — Мальчишка нетерпеливо огляделся и снова посмотрел на неё, ожидая хоть какого-нибудь ответа, но она не то что сказать, даже рот открыть не могла от смущения.
— А-а, — понимающе протянул мальчишка, — ты, может, глухая или больная⁈ — скорее констатировал он, чем спросил, покрутив у виска пальцем. И Лина совсем растерялась. Кротко кивнув и до боли закусив губу, девочка опустила глаза. Выходит, она только что созналась в собственной глупости.
— Ну дела. — Мальчик, утратив интерес к юной соседке, медленно осмотрелся по сторонам. — Тут что, совсем нет нормальных детей? — пробурчал он себе под нос.
Лина и сама не понимала, что за ступор на неё нашёл — подумаешь, новенький мальчик. Вот взять, к примеру, Пашку Потапова, она же его не боится и уж точно не стесняется, а уж разговаривать-то запросто с ним может. Или вспомнить соседа по площадке, сына маминой подруги, они вместе с ним не раз ходили в магазин напротив дома, и ничего с ней подобного не случалось, а тут…
Лина наконец решилась ответить, но только она приоткрыла рот, как за деревьями замелькало цветастое платье мамы Марты. Женщина с воинственным видом приближалась к детям.
— Ты кто? — строго спросила она, поравнявшись с мальчиком и по-хозяйски уперев руки в бока.
Тот, ничуть не смутившись, бесстрашно смотрел на неё.
— Я Филипп! — заносчиво ответил он.
— Откуда же ты взялся такой? — Мама Марта подозрительно огляделась на случай, если за деревьями притаилось ещё несколько таких же наглецов. Всех дачных детей она знала наперечёт, никто бы не посмел подойти вот так в открытую к девочке, а этот…
— Откуда, откуда, через забор перелез. — Мальчик кивнул головой в сторону соседской дачи.
— Ах. — Марта всплеснула руками. — Полянский, значит!
— А вы откуда знаете?
Марта с прищуром изучала незваного гостя.
— А тебя не учили, Филипп Полянский, что лазить через забор неприлично? Только хулиганы лазят через заборы и входят в окно вместо двери!
— Хм, а это мысль! — последовал дерзкий ответ.
— Филипп, не груби старшим. — У изгороди стояла та самая медноволосая соседка и виновато улыбалась. — Ну же, Филипп, извинись. — Она осторожно взглянула на Марту и приветливо кивнула: — Добрый день!
— Извините, — неохотно протянул Филипп.
— Добрый! — отозвалась мама Марта, без стеснения разглядывая женщину. — А вы, стало быть, Марина?
Солнечная фея понимающе усмехнулась:
— Марина, — мелодично ответила она, даже не думая смущаться.
Марта какое-то время молча изучала соседку, будто решала для себя что-то, и та сдалась, вспыхнула ярким румянцем и нервно поджала губы.
— Будем знакомы. Я Марта, Марта Альтман, а это моя младшая дочь, Лина. Ну что ж вы стоите, проходите. — Женщина открыла внутреннюю калитку и впустила новую знакомую.
— Какая милая девочка, какие небесно-голубые глаза! — Женщина коснулась белокурой головки Лины, пробежавшись пальчиками по спине, словно по клавиатуре рояля.
— Линочка, сколько тебе лет? Филиппу скоро одиннадцать. Я думаю, вы подружитесь.
— Мам, ты чего? — еле слышно ответил Филипп, покосившись на Марту. — Она же больная! — При этом он покрутил у виска пальцем.
Так произошло знакомство Альтман и Полянских. В ту ночь взволнованная Лина долго не могла заснуть, ворочалась, перебирая в памяти события прошедшего вечера, и утирала набегающие слёзы. В ушах звенела реплика Филиппа, обидная, едкая. И удивлённый взгляд мамы Марты, и озадаченная тётя Марина, смущённая выходкой сына.
Позднее, после короткой экскурсии по даче, Марта пригласила гостей за стол, угощала чаем и пирогом с фруктовой начинкой-ассорти. Филипп, ничуть не стесняясь, уплетал за обе щёки Мартины пироги. Тётя Марина ела мало, ссылаясь на диеты и позднее время. Разговор поначалу не клеился.
Молодая соседка ловко уклонялась от Мартиных расспросов об её артистической деятельности, от намёков на личную жизнь. Она всё больше отшучивалась, нахваливая выпечку, и сетовала на неумение готовить. Филипп откровенно скучал и всем своим видом выказывал нетерпение. Лина тайком поглядывала на мальчика-соседа и очень волновалась, словно чувствовала приближение чего-то из ряда вон выходящего. Вот и дождалась!