— Какое чудо! — воскликнула девочка, не скрывая удовольствия. Прикосновение шелковистых крылышек к коже вызывало безудержный смех.
Фил аккуратно снял с куста крупную бабочку лимонницу и протянул её Лине. На лице его сияла радостная улыбка. Лина восхищённо огляделась вокруг — её мир снова наполнился всеми цветами радуги, и все обиды вмиг отступили. И Фил стал другим, тем самым настоящим Филом, которого она открыла для себя совсем недавно.
Домой возвращались по главной дороге, не таясь людских глаз и подолгу задерживаясь на дачных лужайках. Филипп собирал полевые цветы — умудрялся находить в высокой траве васильки и жёлтые набивные бутончики. Лина сплела яркие душистые венки, правда, надеть свой венок Фил наотрез отказался, а бабочку лимонницу девочка отпустила на волю. Разве можно такую красоту лишать радости жизни⁈
— Ну что, мир? — озорно улыбнулся парнишка. И Лина рассмеялась в ответ.
Всю дорогу до дома он рассказывал ей о предстоящей игре. Лина с восторгом ловила каждое его слово.
— Цель игры — найти легендарный хрисовул. Тот, кто найдёт первым, тот и побеждает! Играют все. Сначала мы хотели сами с пацанами, но девки заныли, короче, решили их тоже в игру взять, пусть участвуют.
— А что такое хрисовул?
— А, это такая древняя печать, типа слитка, документ. Ну, в общем — бутафория… Хочешь играть с нами? Девчонки почти все собираются, и ты тоже приходи…
— Но девочки со мной не захотят, это из-за Юльки! — Лина поднесла к лицу букет цветов, пытаясь скрыть смущение.
— Пусть только попробуют! — Фил изобразил грозный вид, и Лина улыбнулась.
— И вообще, я тебя беру в свою команду, мне пофиг, что там девчонки скажут.
За разговором они незаметно подошли к дому Полянских. Взрослые уже сидели за столом в гостиной и пили чай. От аромата ягодного пирога у Лины потекли слюнки.
— А вот и молодёжь. — Тётя Марина медленно поднялась из-за стола, и Лина обратила внимание на её округлившийся животик. — Ну-ка давайте, присаживайтесь, мы вас уже потеряли.
Эла манерно поставила чашку на блюдце, задержав взгляд на Филиппе, потом внимательно посмотрела на раскрасневшуюся дочь с венком на голове и с букетом полевых цветов в руках. Уголки её красивых губ дрогнули в мимолётной улыбке.
— Филипп мне показывал кустарник с бабочками, это так красиво! — радостно выдала Лина. — Нужно будет попросить маму Марту посадить такие же кусты в нашем саду.
— Кустарник Буддлея? — заинтересовалась тётя Марина. — Он привлекает бабочек медовым ароматом, вот только ухода требует тщательного.
Чаепитие было в самом разгаре. Дядя Эдик рассказывал интересные истории из практики: про людей, которые слышат голоса, про Николая Второго в психиатрическом отделении и про мальчика с шизофренией, который угадывал числа в календаре. Рассказ был очень увлекательным, тем более из уст такого опытного знатока, как дядя Эдик. Его тембру голоса и интонациям могли бы позавидовать артисты драматического театра.
— Линочка, — неожиданно вмешалась тётя Марина, будто вспомнила что-то важное, — я спросить тебя хотела. — Она задумчиво нахмурила брови и нерешительно продолжила: — Не видела ли ты мои серёжки с изумрудами, те самые, любимые?
Лину будто горячей волной окатило. Улыбка слетела с лица. Она не решалась поднять глаза и посмотреть на женщину, делала вид, что разглядывает в чашке плавающие чаинки. А в голове проносился вихрь недавних событий: вспомнился домик в лесу и разговор Фила с друзьями, их планы о побеге, о том, как он хотел украсть у матери кольцо. Значит ли это, что серьги взял именно он? Да нет же, быть того не может, ведь он говорил совсем про другое.
Взволнованная Лина попыталась улыбнуться, но губы задрожали. Она метнула растерянный взгляд на Филиппа — он тоже смотрел на неё, как ей показалось, с заносчивостью и любопытством. Хотя всё же нет, было в его глазах что-то ещё, быть может, смятение или страх⁈
— Нет, нет, — ответила Лина, сумев совладать с эмоциями, — я ничего не знаю, не видела.