Серёга согласился, и вся четвёрка отправилась к месту предполагаемого финиша.
Шли по проторенной дорожке мимо кустарников, росших недалеко от старого дуба, и вдруг заметили, как неестественно колышутся их ветви.
Фил просвистел какой-то знакомый мотивчик, и ребята, не сговариваясь, нырнули в заросли.
Лина даже и ахнуть не успела, а Серёга и Фил уже вытащили оттуда двух испуганных мальчишек, тех самых «Фениксов» — заговорщиков.
— Это… это они! — взволнованно пробормотала девочка.
— Вот это палево, — заржал Серёга, удерживая за шиворот брыкающегося пацана.
Второго, заломив за спину руки, легко скрутил Фил — тот не сопротивлялся, обмяк от страха.
— Это они говорили про дуб, и про Юльку, и про хрисовул!
— Она го-о-онит! — прокричал Серёгин пленник срывающимся голосом.
Юлька задохнулась от возмущения:
— Ты ненормальная? Я буду своих предавать? Почему сразу я, мало, что ли, Юлек?
— А разве у «Фениксов» есть другая Юлька? — настаивала Лина.
Фил и Серёга напряжённо переглянулись и, будто по команде, уложили диверсантов на землю, у одного из них за пазухой обнаружилась золотая дощечка. Хрисовул!!!
— Ну, что теперь скажешь? — Фил пнул пленника, и тот приглушённо взвыл.
— Или, может, ты нам расскажешь? Давай, колись! — обратился он к Юльке.
— Я вообще не при делах, вы чего? — заверещала девчонка.
— Это мы ещё проверим, — прорычал Серёга, усевшись верхом на жертву, — крысы…
Экзекуция продолжалась — Фил с силой выкручивал «Фениксу» руку, Серёга не отставал — упирался коленом в бок второго.
Слышались стоны и кряхтение лежащих на земле мальчишек, Лине показалось, что один из них плачет. От такого правосудия девочке стало не по себе, на глаза навернулись слёзы.
— Мальчики, что вы делаете? Фил, пожалуйста, отпустите их, им же больно! — взмолилась Лина, но тот не реагировал. — Фил, как ты можешь? Я не думала, что ты такой…
— Какой? — подал он голос, не глядя на Лину.
— Жестокий…
Пропустив мимо ушей просьбы девчонки, он ещё ниже склонился над пленником:
— Ну так что? По-хорошему признаешься, или будем пытать?
— Филипп, хрисовул у вас, — уговаривала Лина, — какой теперь смысл⁈ Пожалуйста, отпустите их, это же игра, ну пожалуйста…
— Я сам всё узнал, подслушал! — прорычал «Феникс» и снова взвыл от боли.
— Об этом знала только Света, она прятала хрисовул! — Серёга с силой сдавил заговорщика, и тот протяжно застонал.
— Мальчики, пожалуйста, — всхлипывала Лина, смахивая слёзы, — Фил, ты ведь совсем не такой, я знаю, пожалуйста, прошу…
— Да чтоб тебя! Лёгкой победы захотелось? — Филипп встряхнул изрядно потрёпанного «Феникса» и наконец выпустил. Мальчишка поднялся и, потоптавшись немного на месте, припустил бежать. Фил присвистнул ему вслед, подгоняя. — Ты всё равно мне расскажешь, уродец.
— На войне все средства хороши. — Серёга рывком поднял поверженного неприятеля и, подтащив к дереву, привалил к стволу. — От меня не дождёшься, не отпущу, пытать буду, захочу, подвешу за ноги, на всю ночь, мразь! — то ли в шутку, то ли всерьёз сказал он дрожащему парнишке и зловеще захохотал.
Фил недобро глянул на Юльку, и девчонка напряглась, а когда он двинулся в её сторону — отступила на шаг назад, поняв, что и до неё очередь дошла.
— Эй, мальчики, вы чего? Линка всё врёт, я ничего такого не знаю, я не дружу со Светой…
— Вот именно, только ты малость ошиблась. Это Света с тобой не дружит. С такой стервой, как ты, ни одна нормальная девчонка дружить не станет. И Линку не смей трогать, Линка никогда не врёт. — Фил говорил презрительным тоном, и Юлька взорвалась.
— А ты чего с ней носишься? Слушаешь её? Влюбился, что ли? — Девчонка злобно рассмеялась.
— Да ты офигела⁈ Ты чего несёшь, дура⁈ — не сдержался Фил, — больше крыть нечем?
Он вскользь посмотрел на Лину, будто проверяя её реакцию, и та, краснея и кусая губы, опустила глаза.
— Думаешь, она такая святоша, да? — прокричала Юлька, снова отступая на шаг. — Типа я такая стерва, а она ангелочек, да? — заводилась девчонка, — Да она болтает за твоей спиной! По секрету всему свету! Знаешь, что она про тебя говорила? Что вы с ней типа спали, что ты ей рассказывал про свою маман, что она того…
— Заткнись, — угрожающе прошипел Фил, лицо его ожесточилось, глаза расширились. Он сжал кулаки и дёрнулся в Юлькину сторону.
Юлька тут же спасовала и затихла, но через секунду снова пошла в наступление и ехидно пропела:
— Ну почему же, я скажу! Она говорила, что твоя мать гулящая, что уходила из семьи, бросала твоего папашу, а ты типа страдал и ждал её. Аж целый год и тридцать четыре дня! Ну что, Линуся? Скажешь, не говорила⁈