Эти чудовищные, убийственные слова прогремели в тишине словно гром. Лине показалось, что земля пошатнулась под ногами. Предчувствие неотвратимой беды охватило её. Она неотрывно смотрела на Филиппа, а тот застыл в безмолвном изумлении. Уголки его губ дрогнули, а в глазах отобразилась такая боль, будто весь его прежний мир разом перевернулся. Он заметно побледнел и с силой сжал челюсти, на скулах заиграли желваки. Несколько долгих секунд он стоял не шелохнувшись и глядел в пустоту, но вскоре очнулся, натянув на себя маску ледяного безразличия.
— Что скажешь? — спросил он Лину бесцветным голосом. Руки он сунул в карманы и выжидающе замолчал. Внешне он казался невозмутимым, но Лина догадывалась, что за этим мнимым спокойствием таится ураган эмоций.
— Я… я не… — начала девочка, но, столкнувшись с недоверчивым враждебным взглядом парнишки, осеклась.
— Ну-ну, продолжай, — издевалась Юлька.
Лина пыталась сделать вдох, но грудь сдавила тупая боль, ноги сделались ватными, она открыла рот, но не смогла и слова вымолвить — подступившие слёзы и горечь душили её. Перед глазами всё поплыло, а лицо Филиппа превратилось в размытое пятно. Кажется, он всё ещё смотрел на неё и ждал оправдания.
Его молчание убивало. Вот если бы он накричал, накинулся с кулаками, Лина бы смогла прийти в себя, а сейчас, придавленная грузом вины и жестокой несправедливостью, совсем сникла. Ведь разговор действительно был, только Юлька оказалась умнее, представила всё в лучшем для себя варианте.
— Значит, всё верно? Было такое? — усмехнулся Фил. Кажется, он справился с собой, став отстранённым и даже надменным, и теперь с таким отвращением взирал на Лину, что на неё накатила волна паники.
— Фил, пожалуйста, выслушай меня, — прошептала девочка, — всё было совсем не так. Я говорила, но…
— Что «но»? Вот уж не ожидал от тебя, Одуванчик. Это предательство, понимаешь⁈ — презрительно процедил он.
Лина судорожно вздохнула и сцепила дрожащие руки.
— Но я не говорила… Вернее, говорила, но не так…
— Достаточно. — Он грубо оборвал её бессвязную речь, не пожелав выслушать. — Так не так, ты сама-то себя слышишь?
— Фил, я н-не… говорила ничего такого, поверь, — пролепетала Лина и расплакалась.
Но Фил повернулся к ней спиной и, немного помедлив, направился к гудящей толпе.
На полянке собирались игроки обеих команд. Они возмущались, требуя объяснений. И больше всех выступали «Фениксы», среди которых девчонок было гораздо больше, да и количество игроков преобладало. Восемь против десяти — последним пошли на уступки.
Филипп объявил, что игра окончена «по причине вражеской диверсии». Сказал, что предатели будут наказаны и грядут разборки. Толпа покричала, но вскоре затихла и стала разбредаться по домам.
Остались только Фил, Серёга и Пашка. Юлька тоже хотела смыться, но Фил её громко окрикнул:
— С тобой разговор не окончен, вернись!
Лина так и стояла у дерева. Ей нужно было объясниться с Филиппом, рассказать, как было на самом деле. «Он должен выслушать меня, должен! — думала девочка. — Я не прощу себе, если не смогу убедить его в правдивости своих слов. Ведь впереди целый год разлуки и мучительных переживаний. Как же я ненавижу себя за слабость, за то, что по глупости выдала Юльке самое больное, самое сокровенное, тайное… Я всего лишь хотела заступиться за Филиппа, а получилось…»
Ожидая парнишку, она робела и собиралась с духом. Ведь предстояло самое важное — вернуть его доверие и… дружбу.
Юлька топталась поблизости и нервно заламывала руки. Лину она в упор не замечала.
Как только Фил обратил внимание на девчонок, она вновь завелась:
— Что и требовалось доказать! Ну что, слабо ей навалять?
— А ты меня на слабо не разводи! — заткнул её Филипп, — тебя мы тоже проверим, Линка не врёт. Никогда. Это уж точно!
Юлька фыркнула и отвела взгляд.
— Фил, я никогда бы не сказала про тётю Мариночку плохо, всё было совсем не так! — отчаянно прокричала Лина, — ну пожалуйста, выслушай меня!
Филипп одарил её скептическим взглядом и, ухватив повыше локтя, потащил за собой в лесную чащу. Лина поняла, что они направляются в заброшенный домик лесника.
Следом Серёга и Пашка «вели под конвоем» Юльку.
— Ребят, ну правда, я ни при чём, — ныла девчонка. Пылу у неё заметно поубавилось.
— Разберёмся, тебе тоже достанется, — пригрозил Серёга, но та не унималась.
В сторожке Фил швырнул Лину на лавку, отступил на шаг и обтёр об одежду ладони, будто только что касался чего-то грязного и неприятного. Он усмехнулся, видя её виноватое затравленное лицо.