Мама Марта, оставив бесполезные попытки разузнать подробности жизни Полянских, неожиданно переключилась на детей. Установив массивный табурет в центре гостиной, она велела Лине прочесть недавно выученную назубок басню Крылова про Ворону и Лисицу. Лина чуть под стол не рухнула от конфуза, ведь за весь вечер она не проронила ни слова. Мальчишка ехидно ухмыльнулся и уставился на Лину, всем своим видом говоря: «Ну-ну, давай, сбацай что-нибудь, а мы посмотрим, на что ты там способна!»
Лина с мольбой смотрела на мать, вдруг та смягчится и оставит свои глупые затеи, но Марта словно в раж вошла, чуть ли не силой вытащила Лину из-за стола и строгим голосом приказала читать громко и с чувством! Лина и прочитала, стоя на табурете, словно на постаменте, сначала запинаясь, но потом, поймав суровый взгляд матери, оживилась, осмелела и, уже дойдя до льстивых речей Лисицы, пропела слова елейным хитрым голоском. А уж как она каркнула, «во всё воронье горло», Филипп аж чаем подавился, прыснув от смеха. Тётя Марина от души рассмеялась и захлопала в ладоши.
— Какая артистичная малышка! — прослезилась она от умиления.
— Точно придурочная, — бросил Лине Филипп, покидая дом Альтман.
Глава 5
И всё же любопытство взяло верх. Спустя несколько дней обиды забылись, и Лина каждую свободную минуту тянулась к окну, желая понаблюдать за интересной соседкой и её неугомонным сыном. Благо из детской открывался прекрасный вид на дачу Полянских. Мама Марта, замечая интерес младшей дочери, недовольно покрикивала, однако и сама частенько пряталась за занавеской и высматривала новую знакомую.
Филипп и тётя Марина жили на даче вдвоём. Рыжеволосый мальчишка не сидел на месте, каждый день он находил себе дела: тщательно исследовал дачные владения, лазил по стремянкам и кованой лестнице или мастерил рогатки из сухих веток, а потом стрелял по воробьям и кошкам за спиной у матери. Впрочем, делай он все эти пакости на виду, вряд ли был бы наказан. Женщина казалась задумчивой и отрешённой, блаженно покачивалась на садовых качелях с раскрытой книгой на коленях, вдыхала ароматы фруктовых садов и луговой таволги и о чём-то мечтала с грустной улыбкой. Филиппа она будто не замечала. Но временами она оживала, откидывала книгу и носилась за сыном по молодой зелёной травке босиком, ловила в свои объятия и безудержно целовала. Мальчишка вырывался и убегал, но иногда Лине казалось, что он поддаётся ей намеренно и что объятия матери ему не так уж неприятны.
По вечерам из дома Полянских лились чудесные звуки фортепиано, и Лина с замиранием сердца ловила музыкальные вибрации, мечтая прикоснуться к клавишам старинного инструмента. Под нежные лирические напевы в её голове рисовались красочные картинки: тоскующая русалочка на камне и синяя, как васильковое поле, морская долина с пенистыми гребешками волн. Ей слышались щемящие звуки флейты и клавесина, так глубоко волнующие душу…
Муж загадочной соседки, Эдуард, появился на даче всего лишь раз. Мальчишка очень радовался приезду отца, а тётя Марина, напротив, была напряжённой и взволнованной, на лицо её словно тень набежала. Она не улыбалась, не кружилась под солнцем и не играла на фортепиано. Чувствовался между супругами разлад.
Марта с осуждением поглядывала на молодую соседку: «…это сколько полезных дел можно найти, вместо того чтоб на лужайках прохлаждаться. Хотя бы цветочки посадить да по дому что-то сделать!» Марта была не из тех, кто с ходу сближается с людьми, а уж Филиппа она невзлюбила с первого дня знакомства. Очень её возмущала беготня детей под окнами. Озорство Полянского-младшего увлекло соседских мальчишек, и теперь они сновали между дачами с воплями, а то и вовсе устраивали шумные баталии во дворе.
Лина вспоминала тот недавний день, когда разгневанная тётя Варя ввалилась к ним во двор, волоча за шкирку взъерошенного внука. Взбудораженный Пашка извивался как червь, всё пытался вырваться из бабкиных рук. Вид его был ужасен: рукав футболки оборван, под левым глазом расплылся здоровенный синяк, а из разбитой губы сочилась кровь.
— Нет, ну что делается-то, а? — вопила тётя Варя, — без году неделя, а уже такое творят!
Лина испуганно уставилась на раненого Пашку. Ей почему-то стало жаль его, бедного, она даже дыхание затаила и рот прикрыла ладошками, а он, увидев девчонку, побагровел и забарахтался изо всех сил. Мама Марта, всплеснув руками, поспешила навстречу к подруге.