— Наигрались в самостоятельную и независимую жизнь, Ваше Величество? — спросил толстый крыс, восседающий на мускулистой… ондатре? Нутрии? Животное скалило желтые резцы, фыркало.
— Да все нормально со мной! — отмахнулся Марк, аккуратно потрогал укушенное плечо и на смешных, маленьких пальчиках осталась кровь.
— Да, я вижу, — хмыкнул толстый крыс. — Нападение на представителя царских кровей — серьезное преступление, — это уже Василисе.
Девушка хотела рассыпаться в извинениях, кинуться к аптечке, но ничего этого сделать не успела. Толстый крыс направил на нее странного вида резной жезл, и в глазах поплыло, она с грохотом свалилась на пол, чудом не упав на Беляшика.
Когда Василиса, наконец, очнулась, голова ощущалась ватным валенком. Девушка чуть приподнялась на локтях и попыталась приглядеться к миру за железными прутьями. Зрение всё еще было расфокусированным, а тело слушалось плохо.
— Соболезную тебе, подруга, — сочувствующе донеслось из соседней камеры. — Статья пять подпункт семь точка один Королевского Уголовного Кодекса — это не шутки.
Девушка в недоумении обернулась. На нее из сумрака чужой клетки уставились два желтых немигающих глаза. Словно прочитав мысли девушки, тень выдвинулась вперед. Сначала показался красный пропитый нос, потом украшавшие его длинные проволочные усы, а после и весь остальной крыс, в прохудившихся башмаках, холщовых штанах и пожелтевшей рубахе.
— Оскорбление царской особы — худшее преступление, — пояснил сосед. — Лучше бы ты кого зарезала.
Василиса нахмурилась.
— Из семейства попроще, конечно — многозначительно цокнув, добавил крыс.
Габаритами он превосходил девушку. Василиса неуютно поёрзала на соломе. Понимания происходящего не прибавлялось.
— Где я?
— В Следственном изоляторе Тюремной Службы Его Величества Царя Почтовых Крыс Грызослава Третьего, — отчеканил крыс без запинки, рассматривая когти на передних лапах.
— Почему? — обомлела Василиса.
— Краем уха слышал, — будто в подтверждение, он дернул правым ухом, — что твой, подруга, кошак, — морду крыса перекосило, — напал на престолонаследника — цесаревича Марка Благородного.
— Ты бы поменьше зубами чесал, Чимчегрыз, а то на новый срок намелешь! — предостерегла появившаяся возле клеток пожилая мышь в шляпке. Передвигалась она, опираясь одной лапой на трость. В другой лапе сжимала связку ключей, размером в треть себя.
Крыс хмыкнул и ушёл вглубь в своей клетки, прячась в тени. Василиса приблизилась к прутьям, ближе к мыши. Та поправила очки на переносице и сочувствующе улыбнулась.
— Мне жаль, дорогая, что тебе придётся столкнуться с судебной системой Почтовых крыс. По правде говоря, — мышь заговорила потише, — Чимчегрыз прав и лучше бы твой… кхм… питомец, — мышь, как и крыс до этого, изменилась в лице, — напал на кого пониже рангом.
— Я ничего не понимаю, — устало вздохнула Василиса.
Последнее, что она помнила: домовой, спасший её от инкуба-одноклассника, чудна́я крыса в цилиндре, доставившая девушку через порталы домой, где её встретили пугливый Маршал и… защищающая территорию Беляш, окруженная крысами с копьями.
«Беляшик!», — вспомнила Василиса и резко встала, ударившись головой о потолок клетки.
— Где моя кошка? — заволновалась девушка.
Мышь поджала мордочку и, ничего не ответив, звякнула ключами. Дверь из железных прутьев открылась, и Василиса, потирая место ушиба, вышла из клетки. Рядом тут же оказались крепкие крысы-охранники, до того незаметно стоявшие у колонны. Девушка смерила их взглядом: конвоиры были выше и значительно крупнее неё. Всё еще не было понятно, почему все грызуны резко оказались больше человека, но Василису больше беспокоило, в порядке ли Беляш.
Охранники на тревожные расспросы не отвечали (совсем как Виталики). Взяли под руки Василису и повели куда-то совсем как заключенную. Ей только формы в полоску не хватало.
Когда процессия завернула за колонну, на Василису обрушилась какофония из звуков и запахов. Пространство вокруг было бетонным, огромным и что-то смутно напоминало. Высоченные колонны, стоящие друг за другом, закопченное освещение в виде сот на потолке, мозаичные стены. Пахло сыростью и чем-то сладковато-горьким.
Мимо шумно прокатили деревянный кег мыши, перепачканные в саже. Мышонок в штанах на подтяжках задорно скакал на этой перекатывающейся бочке, как на беговой дорожке. Увидев Василису, он так изумился, что споткнулся и чуть не свалился с кега. Взрослые мыши снизу зашипели на мелкого, чтобы не зевал там.