Спит коротко и нервно, как всегда, без снов. Лишь с какими-то картинками на кончиках сна, так, словно тебе что- то показывают, а когда хочешь рассмотреть внимательнее, отходят от тебя в тень вместе с картинками, смотрят на тебя зло, смеются из своей тени недобрым смехом. Что там изображено? – думает он. Что это? Свежепобеленный коридор, из-под побелки проступают тёмные пятна, как на коже мертвеца. К стене приварена железная лестница, вверху – открытый люк. Если подняться, оказываешься на крыше, а там – мокрый каменный пол. Нет, понимает Паша, мокрый пол – это вот тут, где я лежу, головой на рюкзаке, а там что? А там чердак, заваленный его старыми вещами. И посреди всего этого – два больших чемодана. У меня есть на чердаке чемоданы? – спрашивает себя Паша. Нет, отвечает сам себе. Нет. И подходит к чемоданам. Подходит, хочет один открыть, но из него тянет таким тяжёлым запахом псины, что открыть чемодан Паша не решается. Тогда тот, кто показывает ему всё это, отходит от него в тень, словно говоря: давай, давай за мной, ты же должен посмотреть, что там, бояться будешь, неметь, но посмотришь, давай, давай.
– Где мой чемодан? – слышит Паша и не узнаёт свой голос. – Где? Где он?
Кто-то толкает его в плечо. Паша, не вставая, достаёт мобильник, подсвечивает себе. Над ним стоит блондинка. Толкает его кроссовкой в плечо, будто собаку, сбитую на трассе.
– Чемодан где? – холодно повторяет она.
Паша подхватывается, садится, прислоняется спиной к кирпичной стене.
– Там, – показывает в сторону отверстия в стене.
– Где, блядь, там? – не понимает блондинка.
– Ну, там, – показывает Паша в темноту. – Вы побежали, я тащил на себе дедушку.
– Какого, блядь, дедушку? – начинает заводиться блондинка. – Ты что, бросил его?
– Ну, вы же побежали, – Паша поправляет очки, всей пятернёй, неуклюже. Ему продолжает мерещиться запах мокрой псины, да ещё кажется, что на него смотрят из темноты сразу несколько пар глаз. А тут эта блондинка.
– Ты идиот? – кричит блондинка и ещё больнее толкает его кроссовкой, на этот раз в ногу. – Ты что, блядь, идиот?
– Он ведь пустой был, – защищается Паша.
– Ты что, рылся в нём? – ещё больше злится блондинка.
– Да нет, – испуганно отвечает Паша.
– Идиот! – кричит блондинка. – Давай иди, ищи!
Паша действительно, как идиот, поднимается, ищет рюкзак, надевает его, собирается идти.
– Сядь! – кричат ему из темноты. Паша узнаёт голос Веры. – И ты тоже сядь! – кричит Вера, наверное, блондинке. – Жить надоело?
– Это вам тут всем жить надоело, – люто шипит блондинка, разворачивается и на ощупь, направляется к выходу. – Идиоты, – говорит на прощание и исчезает в проёме двери.
– Надо её остановить, – говорит Паша непонятно кому.
– Сиди, – повторяет Вера уже совсем близко, подползает, находит его руку, тянет вниз, на себя. – Сиди. Стихнет – пойдёшь найдёшь. И её, и её чемодан.
Паша послушно садится. Вера прижимается к нему, словно ей холодно, и у Паши такое ощущение, будто к нему опять вернулся его вокзальный пёс, только пахнет от него свежей водой и женским теплом. Понятно, что ей совсем-совсем не холодно. Сидят так, прижавшись друг к другу, Паша хочет что-нибудь сказать, но боится, что его все услышат и не так поймут, поэтому просто молчит. А она неожиданно лезет рукой в широкий рукав его куртки, залезает ему под свитер, касается его замёрзшего запястья, касается его кожи, молча, ничего не говоря. И Паша решается, и хочет тоже найти её руку, коснуться её запястья, как вдруг в темноте, прямо над ними раздаётся женский голос: