– Саш, – просит Нина, – открывай.
– Тяжело с ним? – спрашивает Паша, чтобы как-то её поддержать.
– Со всеми тяжело, – отвечает Нина. – И с ним тоже. Саш, к тебе здесь дядя пришёл. Дядя Паша, – добавляет она, чтобы не было никаких сомнений.
Сначала никто не откликается. Потом дверь тяжело гремит, открывается. На пороге стоит Саня – в спортивных трусах, в тёплом свитере, с бейсбольной битой в руках. Подрос, отмечает Паша.
– Пашка? – спрашивает удивлённо.
– Тренируешься? – вопросом на вопрос отвечает Паша. – Откуда это у тебя? – показывает на биту.
– Местные принесли, – объясняет Нина. – Вот он и забрал. Саш, – обращается она к мальчику, – я же просила не закрываться.
– Ты что тут делаешь? – игнорируя её, спрашивает Саша.
– Я за тобой, – говорит Паша.
– А, – соглашается Саша. – Давно пора.
Поворачивается, идёт в комнату.
– Я вам сейчас спальник принесу, – устало говорит Нина, оставляя его наедине с племянником. – Переночуете и идите.
– И пойдём, – говорит на это Паша. – И пойдём.
Заходит в бокс. Тёмный сухой подвал, вдоль стен тянутся трубы. Бетонный пол, бетонный потолок. Даже после ядерной атаки можно жить. Только недолго и безрадостно. В углу малой соорудил себе гнездо: на пол бросил маты, потом ватное одеяло, на него – спальник. Несколько подушек, кастрюли, тарелки, бутылки, недогрызенная лапша-мивина. Книжки. Паша подходит, рассматривает. Майн Рид, Конан Дойль. Все с библиотечными штампами. На Майн Риде – пачка сигарет, с фильтром. Паша удивлённо смотрит на сигареты, малой перехватывает его взгляд, дёргается даже, чтоб убрать пачку, но сдерживается, с независимым видом меряет Пашу взглядом с ног до головы.
– Поправился, – комментирует.
– Это куртка такая, – оправдывается Паша.
– Плохая куртка, – соглашается малой.
– Читаешь? – переводит разговор Паша.
– На раскурку взял, – издевается малой.
– Ясно, – не поддерживает темы Паша. – Я в детстве тоже читал эти книги. Сестре своей вслух читал. Ну маме твоей, – объясняет на всякий случай.
– Как она там? – малой перестаёт задираться и спрашивает на этот раз серьёзно.
– Да нормально, – неохотно отвечает Паша. – Работает.
– Ты как сюда доехал? – интересуется малой.
– На такси, – отвечает Паша. – Потом пешком.
– А назад? Тоже на такси собираешься?
– Посмотрим, – отвечает Паша.
– Ладно, – соглашается малой. – Посмотрим. Ложись спать.
– А ты?
– А я посижу, – смеётся малой. – Покурю.
Заходит Нина, приносит спальник. За ней идёт девочка лет двенадцати, чёрные смоляные волосы падают прямо на глаза, взгляд пытливый, хотя и недоверчивый. Несёт подушку и одеяло.
– Спите здесь, – говорит Нина. – Так всем будет спокойней. Поможете завтра воды принести.
– Хорошо, – соглашается Паша.
– Спокойной ночи, – Нина выходит, не глядя ни на него, ни на Сашу. Так, словно они её чем-то обидели. Девочка же смотрит с интересом на обоих. Но и она вынуждена уйти.
Паша сбрасывает рюкзак, снимает ботинки, куртку. Ботинки тяжёлые, как мертвецы. И пахнут тоже – как мертвецы. Паша достаёт из рюкзака бутерброды.
– Будешь? – спрашивает малого.
– Сам готовил?
– Здесь всё свежее, – обиженно говорит Паша.
– Да нет, спасибо, – примирительно говорит малой. – Нас кормят. Спи давай.
– А в туалет вы куда ходите? – уже залезая в спальник, спрашивает Паша.
– А вон, бутылки, – показывает малой на батарею пустых бутылок. – Выбирай самую большую. Только пустую бери.
– А они что, – удивляется Паша. – Не все пустые?
– Спи давай, – отвечает ему на это малой.
Злится на меня, думает Паша, обижается. Обижается, что раньше не забрали, что не так часто звоним, что не приезжаем. Главное – обижается, что он тут. Паша не хотел, чтоб сестра его отдавала. Для чего? – говорил. Пусть живёт у нас, буду за ним в школе присматривать. Но сестра уже два года не разговаривает с отцом. Ссоры начались ещё с тех пор, когда она жила со своим Арамом, отдельно от Паши и отца. Потом, когда Арам свалил и они с Сашей остались вдвоём в своей однокомнатной в панельке, у них с отцом началась позиционная война. Малой к тому же учился плохо, вёл себя ещё хуже, всё это легко могло закончиться криминалом: папа в бегах, мама-проводница, он её почти не видит, мир, полный соблазнов и вызовов, как тут сдержаться? Он особенно и не сдерживался. К Пашиным советам не прислушивался, деда просто игнорировал. Всё как у людей, одним словом. Ну и болезнь. Паша вспоминает об этом и тут же жалеет, что вспомнил. Лучше не вспоминать. Но уж как есть. А как есть? Так, словно над малым давно стоит знак смерти. И сама смерть – лишь вопрос времени. Сестра просто сдала его сюда, не предупредив ни Пашу, ни отца. Отец после этого вообще перестал с ней разговаривать. Паше от него тоже доставалось, хотя Паша как раз ни при чём: тоже был против интерната, ссорился с сестрой, ходил к начальству, проводил беседы с малым. Но где-то не додавил, сдался, отступил. Малой это видел. Наверное, поэтому и держал на Пашу зло: мол, слабак, не сумел, не хватило терпения бороться со всем миром. Ну бывает. Завтра заберу его домой, отмою, откормлю. А назад не отдам. Майн Рида читать и дома можно. И в бутылки мочиться – тоже.