– Сколько их, – заворожённо говорит малой.
– Не вовремя мы, – отвечает на это Паша.
– Ага, – соглашается малой, – вышли бы на полчаса раньше, поголосовали бы на окружной. Представляешь? – коротко хмыкает он.
– Что делаем? – колеблется Паша. – Переждём?
Тут вдруг один из грузовиков выруливает из колонны, притормаживает, из кузова выпрыгивают трое военных. Паша мгновенно приседает, тянет малого за собой. Тихо, шепчет, не шевелись, идут сюда. Военные действительно заходят в подсолнухи, лениво продвигаются в их сторону. Расстояние становится всё меньше, Паша слышит, как ломаются под ними подсолнухи, слышит, как кто-то начинает громко смеяться, как его обрывают, как они настороженно замолкают, останавливаются, прислушиваются к послеобеденной тишине. Разглядывают туман, разглядывают дымы на горизонте. О чём-то советуются, разворачиваются, быстро возвращаются к грузовику. Машина трогается, вклинивается в колонну, растворяется в ней.
– Назад, – так же тихо говорит Паша. – Быстро назад.
И, пригибаясь, бежит назад, в сторону оврага. Малой послушно бежит следом.
Где-то около шести, уже в темноте, возвращаются в частный сектор. Какими-то едва приметными тропками выходят на улицу. Паша по дороге подбирает куски кирпичей – отбиваться если что. Но улица пустынна, шаги отдают гулким эхом, город вздрагивает где-то во тьме, словно измученный человек во сне. Земля подмёрзла, дышать холодным воздухом больно, но приятно. Отогреемся в интернате, думает Паша, переночуем, завтра ещё раз попробуем.
– Замёрз? – спрашивает малого.
– Нет, – врёт тот.
Ясно, что замёрз, думает Паша. Холод делает руки и лицо бесчувственными, хочется скорее оказаться в тёплом помещении: пусть без света, пусть без воды, главное – чтоб не холодно, главное – согреться.
Проходят мимо колодца. Паша даже в темноте замечает свежие следы от гусениц. Так, словно кто-то крутился здесь, на перекрёстке, не зная, куда ехать дальше. Паша напрягается, но малому ничего не говорит. Идут дальше. Хуже всего то, что и следы ведут прямо к интернату – куски глины и чёрного грунта на мокром сером асфальте свежие, только что оставленные. Малой, похоже, тоже всё заметил и понял, но молчит, ничего не говорит, прячет голову в плечи, греет руки в карманах. Биту давно несёт Паша, зажав её под локтем, как французский багет. Проходят разбитую остановку, подходят к парку. Заходить страшно: пространство между деревьями особенно пустынно, попадёшь в такую пустоту – засосёт, не выскочишь. Малой отваживается, первым ступает на дорожку. Идёт между мокрых стволов, осматривает сумрак под ногами, чтоб не споткнуться о чью-нибудь отрубленную голову. Наконец проходят парк, выбираются к воротам.
– Замок, – тихо говорит малой.
– Что замок? – не понимает Паша.
– Замок сбили, – поясняет малой.
Паша присматривается. Замок действительно сбит, хотя ворота аккуратно прикрыты. Малой делает шаг вперёд.
– Стой, – Паша крепко хватает его за плечо. – Куда?
Стоят, смотрят, не знают, что делать. Замечают, как кто-то подходит: идёт из темноты, от интерната, прямо на них. Физрук, думает Паша, за водой идёт. И ворота он открыл. Ключи только у него. Но из темноты на них надвигается кто-то низкий и неразличимый, какой-то гном с коробкой в руках. Паша пугается. Гном, похоже, тоже. Паша быстро подсвечивает мобильным, свет экрана на несколько секунд выхватывает из темноты острые углы и глубокие впадины лица. Осенняя куртка до колен, похоже, с чужого плеча, спортивные штаны с белыми лампасами, заскорузлая и растоптанная зимняя обувь. На голове – чёрная шапочка. Лицо тяжёлое, изрубленное морщинами. Чёрные круги под глазами – проблемы со здоровьем. Очевидно, плохой запах изо рта, проверять не хочется. В руках – упаковка с макаронами. За те несколько секунд, пока светится экран, гном успевает разглядеть Пашину бороду, тяжёлые ботинки, биту в руках, сразу же напрягается. Но бросает взгляд на малого и расслабляется: понятно, интернатские.
– Вы куда? – сипит низким сорванным голосом.
– Где Валера? – Паша не понимает, кто это, как с ним разговаривать.
– Какой, блядь, Валера? – нервно сипит гном.
– Физрук, – подсказывает Паша.
– Увезли вашего физрука, – гном хочет протиснуться, но Паша не отходит.
– Куда увезли?
– В госпиталь, – поясняет гном.
– А что с ним?
– Порезали его.
– Кто?
– Я ебу?! – не выдерживает гном. – Взяли и порезали. Приехал автобус – погрузили, повезли в госпиталь.
– А где все?
– Да разбежались все, – зло проговаривает гном. – И вы идите отсюда, неспокойно тут.