И вот получается, что они оказались в западне. И сами себя в эту западню загнали. И как теперь выбираться – неизвестно. Почему я не забрал его раньше, с отчаянием спрашивает себя Паша. Почему не вышел из города вчера ночью? Нужно было брать малого и валить, пока была возможность. Зачем было оставаться там на ночь? Куда теперь идти? Не дай бог, что-нибудь с ним случится – что я скажу его маме? Что я скажу отцу? Малой ничего не спрашивает, хотя молчит так, что Паше невольно хочется оправдываться. А что он может сказать в своё оправдание? Что он мудак, который ждал до последнего, пока не закрылась дверь западни, и он доверчиво туда попёрся, причём не один, а потянув за собой малого. И вот теперь, когда город оказался плотно обложен, когда перекрыты все малейшие щёлки, им с малым остаётся кидаться из угла в угол, как двум крысам, отставшим от своего корабля.
Тогда малой говорит:
– Слушай, ну а как ты сюда пришёл? Помнишь?
– Ну через вокзал, – отвечает Паша, подумав.
– Ну вот и пошли на вокзал, – говорит малой. – Если его ещё не сожгли.
– Ты шо? – сомневается Паша. – Откуда ты знаешь, кто там?
– Пашка, – начинает сердиться малой, – ты здешний, инвалид, с ребёнком на руках, – говорит он, имея в виду себя. – Чего тебе бояться? А на вокзале можно будет заночевать. Дорогу найдёшь? Чтоб не через проспект идти, там точно будут стрелять.
– Думаю, найду, – отвечает Паша. – Попробую.
Чёрта с два я тут что-нибудь найду, злится он, вглядываясь в посеребрённую лунным светом аллею. Но идёт, доверяет своим внутренним голосам, ведущим его по мёртвому городу.
Видят остов пешеходного моста. Доски и арматура зависают над чернотой, будто трамплин для самоубийц. Мост, шепчет Паша уверенно, я здесь вчера был. Кивает малому и идёт среди деревьев. Шагает по парку, дотрагивается рукой до перекрученных акаций, ощущает, как в сердце всё сильнее распрямляется замерзшая пружина, толкает его вперёд, не даёт остановиться. Выходят из парка, идут по густой траве прямо на чёрный остов хрущёвки, вырастающей над ними, как ночная океанская волна. Детская площадка, обгоревшие качели, крышки от погребов со сбитыми замками – кто-то успел ухватить всё, до чего можно было дотянутся. Сейчас, сейчас, уверяет Паша скорее самого себя, это должно быть где-то здесь. И правда, попадает на трамвайные пути, блестящие в высокой траве. Всё нормально, успокаивает Паша малого, теперь выйдем. Идут размеренно, не спеша. Через какое-то время наталкиваются на что-то большое, лежащее прямо на рельсах.