– Возьми, – говорит, – тебе же звонят.
Паша бьёт ладонями по карманам, выхватывает телефон. Правда, звонят! Отец. Подносит телефон к уху, пытается что-нибудь расслышать. Механический шум, потрескивание, потом какое-то холодное эхо, словно звонят из тщательно запаянной бочки. Звонок обрывается. Паша пробует набрать сам, но связи совсем нет. Как отец сюда пробился – непонятно.
– Дед звонил, – говорит Паша. – Нужно отзвониться.
– Угу, – соглашается малой. – И что ты ему скажешь? Что от танков в поле прячешься? Пошли.
Шагает впереди, прячет руки в карманах куртки, молчит. Паша тяжело дышит, но не отстаёт. Внезапно за спинами, со стороны леса, что-то взрывается. Паша опускается на снег, малой тоже приседает. Раз, потом второй. Потом ещё.
– Что это? – кричит Паша.
– Это в лесу, – отвечает ему малой, сосредоточенно и с нажимом, будто боится, что Паша его не послушается. – Побежали, быстрее.
Поднимаются, бегут по колее, скользят на затвердевшем снежном насте. Сбегают в лощину, мимо кустарников, которых становится всё больше. Колея петляет между черными, перекрученными ветвями и неожиданно выводит их к первым сельским дворам. Ещё там, в поле, Паша слышал собачьи голоса, простуженные, хриплые, но подумал, что показалось. А вот и нет: впереди начинается село, они вышли прямо на чьё-то подворье, и пёс где-то там, в ранних сумерках, за снегами и деревьями, уже рвёт зубами воздух, заслышав их приближение, вопит, предупреждая о чужих, разламывает гулкую предвечернюю тишину.
– Стоп! – кричит Паша.
Малой неохотно останавливается. Паша подходит, кладёт ему руку на плечо. Малой тоже загнался, задыхается, смотрит красными от усталости глазами вокруг, нет ли где опасности. Молчит, ждёт.
– Что будем делать? – спрашивает Паша, глядя малому прямо в глаза.
– Ну как что? – удивляется малой. – Давай найдём кого-нибудь живого, расспросим, что к чему.
– А если сдадут? – тихо спрашивает Паша.
– А если нет? – спрашивает малой в ответ.
– Рискованно, – говорит Паша.
– Холодно, – напоминает ему малой. – Пашка, не тупи, пошли людей искать.
Улица начинается внезапно, как будто возникает ниоткуда, из воздуха. А воздух вокруг похож на башмак, который сбросили, войдя с заснеженной улицы, и поставили к батарее, чтоб с него стекала холодная талая вода. Снова начинается дождь. Первый двор просторный, старый кирпичный дом прячется за покосившимся забором, возле крыльца куча нарубленных дров: запасались, очевидно, с утра. Свежие надрезы на дереве быстро пропитываются влагой. В окнах темно. Но тут везде темно, дом напротив тоже стоит неосвещённый. Только собаки разрываются где-то по сараям.
– Темно, – говорит Паша, кивая в сторону дома.
– Понятно, что темно, – отвечает малой. – Линию оборвало.
Дальше по улице действительно лежит поваленный столб. Провода вокруг него похожи на волосы, вычесанные жесткой щёткой. За деревьями, в конце улицы, слышно мощный двигатель, похоже, танк. Куда едет, непонятно, но лучше, конечно, его не дожидаться.
– Давай, – говорит малой и сквозь дыру в заборе пролезает во двор.
Теперь он говорит, что делать, а Паша слушается. Ну а почему нет, думает, всё он правильно говорит, всё по делу. Проходят по невидимому огороду. Слева гараж, пахнет бензином, справа – какая-то шаткая постройка, между ними размокшая тропинка. Проходят, внимательно глядя под ноги. И тут им в спину рвётся тяжёлый собачий лай. Малой прыгает вперёд. Паша инстинктивно пригибается – тёмная с жёлтыми подпалинами овчарка валится всем своим жилистым телом на разболтанную загородку сарайчика, вытягивается на задних лапах, как балерина на пуантах, стараясь выскочить из вольера, с ненавистью хватает пастью воздух, обгавкивая этих двоих чужих, высовывает морду под дождь. Воздух отдаёт мокрой псиной. Дверь на крыльце резко открывается, на пороге стоит, насторожено согнувшись и разглядывая сумерки, мужчина. Спортивные штаны, потасканный свитер, босые ноги. Пальцы ног поджимает, словно входит в холодное море. Мёрзнет, не может ничего разглядеть.
– Кто там? – кричит и тут же закашливается. Одной рукой держится за дверь, чтоб не закрылась, а в другой у него топор, которым он, по-видимому, и рубил перед этим дрова. – Кто?
Пёс уже совсем бесится, бросается на загородку, бьёт её напряжённым телом, пытается во что бы то ни стало вырваться и загрызть.
– Свои! – кричит внезапно Паша. – Свои, всё нормально!